Летом пришлось водить сына в другой сад, а через несколько дней он начал заикаться

Ремонт в нашем саду всегда проводили в июне. Для меня это было удобно — как раз можно вывезти детей к морю, совместить приятное с полезным. Но в тот год всё пошло кувырком.

На работе сменилось руководство, и мой отпуск, обычно согласованный на лето, передвинули аж на октябрь. Когда заведующая объявила о закрытии сада на четыре недели, пришлось действовать по-новому.

Нам предложили временное место в соседнем садике, через два квартала. Для неработающих мам просили по возможности оставлять детей дома, потому что группы и так трещали по швам.

Но я работаю полный день, муж в постоянных командировках, старший сын как раз готовился к сессии в университете и целыми днями пропадал на дополнительных занятиях. Бабушки живут далеко, в другом городе. Вариантов не оставалось, и я написала заявление о временном переводе. Мой младший, Костя, мальчик контактный, в своей группе заводила, поэтому я особенно не переживала.

Первое утро началось с недоумения. Костя несколько раз переспросил, почему мы свернули не в тот переулок. Я спокойно объяснила, что наш садик сейчас красят и моют, а мы пока походим в другой. В раздевалке он осмотрелся, нахмурился, но держался.

Воспитательница, приятная женщина в годах, взяла его за руку и повела знакомиться с ребятами. Костя оглянулся на меня, но не заплакал, только как-то сжался весь. Я ушла с тяжёлым сердцем, но убедила себя, что это нормальная адаптация.

Вечером меня ждал неприятный сюрприз. Воспитательница сказала, что Костя почти не ел, за обедом сидел с ложкой в руке и смотрел в одну точку. На прогулку вышел, но стоял у забора и ни с кем не играл. Я списала это на адаптацию.

Однако на следующее утро сын вцепился в дверной косяк и закричал, что не пойдёт. Мне пришлось буквально отдирать его пальцы, уговаривать, обещать купить после сада новую машинку. В машине он молчал, отвернувшись к окну, а в раздевалке вцепился в мою юбку так, что воспитательнице пришлось вмешаться.

Дома стало не легче. Костя начал с криками просыпаться, чего раньше не случалось. Он всегда был спокойным, а тут вдруг стал вздрагивать от громких звуков, отказывался от любимых макарон и мог подолгу сидеть в углу комнаты, перебирая колеса у машинки. Меня это пугало. Другие дети из нашей группы, по рассказам мамочек, освоились за пару дней.

Я попыталась договориться на работе хотя бы о частичном отпуске или удалёнке. Пока шли переговоры, ситуация ухудшилась. Однажды вечером я заметила, что Костя начал чуть заикаться, особенно когда волновался. Он словно спотыкался на первом слоге и замолкал, не в силах выдавить слово.

До этого речь была чистой, мы даже ходили на развивающие занятия. Я не спала всю ночь, читая статьи о детском стрессе. Потом вызвала участкового педиатра, и врач, осмотрев сына, подтвердила, что заикание может быть невротической реакцией на смену обстановки. Никаких лекарств, только покой и привычная среда.

Начальница, узнав о ситуации, разрешила мне работать из дома оставшиеся две недели. Я забрала Костю и решила, что ноги его в чужом саду больше не будет. Мы просто сидели дома, гуляли в нашем дворе на тех же площадках, что и раньше, читали старые книжки. Через несколько дней заикание сошло на нет.

Когда наш садик наконец открыли, Костя влетел в группу, даже не попрощавшись. Но воспитатели потом говорили, что ещё недели полторы он был сам не свой: мог расплакаться из-за пустяка, отказывался выступать на утренней зарядке, хотя раньше обожал быть в центре внимания. Только к середине сентября к нему вернулась прежняя бойкость.

Для меня это стало уроком. Оказывается, не все дети одинаково легко переносят даже короткую смену привычных стен. То, что для взрослого кажется ерундой, для маленького человека может обернуться настоящим потрясением.