– Квартирантов выселим и заезжайте, – муж предложил сыну от первого брака квартиру, которую мы сдавали в аренду

Мы прожили с Дмитрием почти одиннадцать лет. Познакомились, когда оба были битыми жизнью. Он после развода, я после отношений, которые вытянули из меня все соки. Встретились два одиночества – и поверили, что теперь будет иначе.

У Димы рос сын Егор от первого брака. С бывшей женой Натальей они разъехались плохо: она кричала, что он специально купил двушку после развода, чтобы не делить. Квартиру Дима взял уже холостым, вложил свои сбережения.

Когда мы поженились, я переехала к нему. Мы сделали ремонт вместе, я тоже добавляла деньги. Общий бюджет, общие планы. Алименты Дима платил исправно, я никогда слова не сказала.

Наталья долго не могла успокоиться. То сына не давала видеть, то звонила с претензиями. А однажды предложила:

– Забери Егора на месяц. Мне надо личную жизнь наладить, а с ребёнком никто разведёнку не берёт.

Дима растерялся. А я сказала: пусть приезжает.

Егору тогда было тринадцать. Мы быстро подружились. Я не лезла с советами, не контролировала каждый шаг. Он оттаял. Когда через три недели Наталья приехала забирать сына, он не хотел уезжать. Она устроила скандал, обвинила меня, что я настраиваю ребёнка против матери

Наталья успокоилась, только когда сама вышла замуж.

А мы с Димой через два года родили двойняшек, девочек. В двушке стало тесно.

– Давай продадим мою квартиру и возьмём трёшку в ипотеку? – предложила я. – У меня полтора миллиона накоплено, хватит на первый взнос. Твою двушку будем сдавать – и закроем кредит.

Дима согласился.

Восемь лет мы платили ипотеку арендными деньгами. Я быстро вышла из декрета, мама приехала помогать с детьми. Дима зарабатывал меньше, но я не пилила. Мне было важно, чтобы он чувствовал себя мужчиной.

Я стала начальником отдела. Дома ничего не изменилось: дети, школа, танцы, костюмы на заказ, канцелярия, обувь. Мелочи, которые складываются в тысячи.

А потом Егор сообщил, что женится.

– Пап, мы хотим просто расписаться, – сказал он за ужином. – Свадьба – это пустые траты. Деньги лучше на квартиру отложить.

– Так чего снимать? – оживился Дима. – У меня же двушка есть. Квартирантов выселим и заезжайте.

Я молчала. При детях, при невестке – не могла устроить сцену.

Вечером спросила:

– Ты серьёзно отдаёшь квартиру?

– А ты против помочь моему сыну? – Дима смотрел удивлённо.

– Я против того, чтобы мы остались без ипотечных денег. Ты будешь брать с них аренду?

– Совесть есть? Они семья, я дед будущий! Конечно, пусть живут бесплатно.

– А ипотеку чем платить? Осталось четыре года.

– Оль, твоя зарплата сто двадцать. Платёж – сорок. Неужели не вытянем? Я тоже приношу деньги.

– Дима, у нас две дочери! – я чувствовала, как закипаю. – Ты видишь, сколько стоят их занятия? Форма для танцев – пять тысяч, портфель собери, сапоги зимние, секции. Я всё это тяну. Ты предлагаешь мне тянуть ещё ипотеку?

– Значит, я плохой отец? – он обиделся. – Егор никогда тебя не обижал, а ты против, чтобы он жил в моей квартире.

– Я не против Егора. Я против того, что ты решил всё один. Без разговора.

Мы не разговаривали три дня.

Я нарушила молчание первой:

– Дима, я устала. Если ты отдаёшь квартиру сыну, найди вторую работу. Или другую. Мне всё равно. Но приноси в семью на сорок тысяч больше.

– Ты считаешь каждую копейку? – он посмотрел зло. – Через десять лет брака вылезла твоя меркантильность.

– Это не меркантильность. Это наши дети. Я думаю о них. Ты – о Егоре. Это нормально. Но почему думать должна только я?

Дима вздохнул:

– Хорошо. Я найду подработку.

Я выдохнула. А через два дня он сказал:

– Не буду я работать на износ. Либо всё остаётся как есть, либо мы расходимся.

Я сняла кольцо.

– Значит, расходимся.

Мы развелись полгода назад. Дима обижен до сих пор. Дочкам помогает, но при встрече отворачивается. Думает, я разлюбила из-за денег. А я просто устала быть единственным взрослым в семье.

Мне не стыдно. Стыдно должно быть тому, кто десять лет считал мою заботу – меркантильностью.