– Каких защитников вы растите?! – пристыдил отец родителей пацанов, донимавших в школе девчонку

Помню, это случилось в седьмом классе. Четверых из нашего класса будто бес попутал – Колька, Серый, два брата-погодка, вечно они кучковались. До этого они просто ржали надо мной: то «очкариком» дразнили за то, что я на первой парте сидела, то «зубрилой», потому что я правда уроки учила. Я терпела, делала вид, что мне плевать, как мама учила: «Не обращай внимания, сами отстанут».

Но в тот день они перешли черту. Сначала мою тетрадку с алгеброй пустили по кругу. Потом Серый взял мой пенал и начал кидать в меня же ручками, целясь в лицо. Я молчала. А когда прозвенел звонок, они меня затолкали в угол у раздевалок. Колька взял и шлепнул меня по заду, больно, со всей дури, а эти трое заржали, как кони. И тут у меня внутри что-то щелкнуло. Уже через секунду я молотила кулаками куда попало – по спинам, по головам, по противным ухмыляющимся рожам. Я не орала, не плакала, я просто вкладывала в эти удары всю злость, которую копила полгода.

В себя пришла уже в кабинете директора. Синяк под глазом у Кольки наливался фиолетовым, Серый размазывал сопли. Мои костяшки саднило. Вечером было родительское собрание с учительницей, нашей классной руководительницей.

Сидели мы в классе: я, мои родители, эти мальчишки со своими мамашами. Учительница сразу взяла быка за рога.

– Ваша дочь, – обратилась она к моей маме, – устроила драку. Это неслыханно, девочка из хорошей семьи ведет себя как хулиганка. Вечно она на всех обижается, не может найти общий язык в коллективе, а теперь еще и распускает руки.

Папа сидел молча, только желваки на скулах ходили. Потом перебил её спокойно так:

– Стоп, Елена Борисовна. Вы нам конкретно объясните: из-за чего, собственно, была драка?

Учительница покраснела пятнами, затараторила:

– Ну, мальчики, конечно, немного баловались, пошутили неудачно, подростки, знаете ли, переходный возраст, – она стрельнула глазами в мамаш, те закивали, как болванчики. – Но это же не повод для рукоприкладства!

Тогда папа посмотрел на неё в упор и задал вопрос. Я его дословно запомнила, потому что у меня тогда аж дыхание перехватило.

– Скажите, Елена Борисовна, – голос у папы был ледяной. – Вот если бы вас сейчас на улице остановили четверо мужиков, начали бы оскорблять, кидаться вашими вещами и хватать за интимные места, вы бы куда пошли? Заявление в полицию писать? А моя дочь сделала то, что смогла. Потому что защиты от вас, взрослых, она не дождалась.

Учительница открыла рот. В классе стало тихо. Папа повернулся к парням и их матерям. Спросил негромко, но с насмешкой:

– А вам, хлопцы, не стыдно? Вы же будущие мужчины. Как это вы вчетвером на одну девчонку навалились, да еще и под юбки к мамкам побежали жаловаться?

Мамаши побагровели, парни сидели, вжав головы в плечи, Колька вообще мелко трясся и плакал, размазывая слезы. Папа еще что-то говорил про то, каких «защитников» они растят, но я уже плохо слышала. У меня в ушах шумело.

Потом учительница, когда папа закончил, пискнула, обращаясь ко мне:

– Ну, а ты, Кузнецова? Будешь теперь по каждому поводу в драку лезть?

Я посмотрела на неё, на этих трясущихся пацанов, и сказала честно, как думала:

– Буду. Каждого, кто полезет, буду бить. Пока не отстанут.

Мама под столом сжала мою руку. А папа, когда мы вышли из школы, просто сказал: «Молодец, дочь. Горжусь тобой».

Сейчас мне уже за тридцать, я сама мама. Но тот вечер я помню до сих пор. Детям нужна не просто вера, им нужна защита. Не слова «не обращай внимания», а реальное плечо. Мой отец тогда встал за меня стеной. И я для своей дочки сделаю так же.