Как только мы осчастливили бабушек внуками, они сразу пропали с нашего горизонта

Ситуация дурацкая и обидная до слез, хотя я давно уже не девочка, чтобы плакать. Начну по порядку. Мы с Антоном познакомились еще в институте. Лет восемь мы просто жили в свое удовольствие: снимали квартиры, путешествовали дикарями, меняли профессии. Нам было хорошо вдвоем.

К тридцати годам мы, наконец, купили жилье и расписались — тихо, без этих дурацких конкурсов и выкупов. Идеальная жизнь, казалось бы.

Но ровно в этот момент обе стороны наших родственников синхронно сошли с ума. Свекровь, Елена Сергеевна, каждый воскресный звонок начинала с фразы: «Я уже старею, когда же вы осчастливите меня внуками?». Моя мама действовала тоньше: она присылала в мессенджерах фотографии моих одноклассниц, у которых уже дети шли в первый класс, и многозначительно молчала.

Нам капали на мозги так интенсивно, что мы с Антоном как-то поддались общему психозу. Мы решили, что, наверное, и правда пора. Оглядываясь назад, понимаю: мы были морально не готовы. Это был шаг под давлением. Если бы нас оставили в покое, думаю, мы бы сами пришли к этому года через четыре, осознанно.

Но случилось как случилось. Сначала родился Тимофей, а через полтора года — Алиса. Погодки, это, скажу я вам, настоящий краш-тест для нервной системы. Кручусь как белка в колесе.

И вот тут начинается самое интересное, ради чего я и пишу. Все те люди, которые так страстно мечтали о «маленьких ручках» и «продолжении рода», как-то резко испарились в тумане.

Свекрови мы понадобились, только чтобы она могла разместить фото в соцсетях и получить свою порцию лайков. Всё. На этом ее бабушкин ресурс иссяк. Вживую детей она видит раз в два месяца, и то, если мы сами их привезем и будем сидеть рядом, контролируя, чтобы они ничего не уронили.

С моей мамой история не лучше. Когда я попросила ее посидеть с детьми, потому что мне нужно было срочно к врачу, она ответила дословно: «Дочка, я в свои пятьдесят пять наконец-то открыла в себе художника, записалась на курсы акварели. Я не могу жертвовать самореализацией».

 

Я чуть не расплакалась прямо в трубку. Самореализация — это святое, конечно. А моя самореализация, видимо, заключается в том, чтобы мыть полы три раза в день и варить кашу. Однажды я в шутку спросила, не хочет ли она взять Тимофея с ночевкой, чтобы мы с мужем могли просто выспаться. Мама сказала, что у нее поднимается давление от одного детского крика. При этом давление у нее волшебным образом пропадает, когда подружки зовут ее в театр.

Самое смешное и горькое: на днях свекровь позвонила и с умным видом спросила, не думаем ли мы о третьем ребенке, ведь «в большом доме должно быть шумно». Вот тут у меня внутри что-то окончательно перегорело.

Я не прошу сидеть с детьми сутками. Но где же были их глаза, когда они требовали ускорить процесс? Им просто нужно было поставить галочку в списке жизненных достижений? Я никак не могу понять психологию этого обмана. Может, им просто нравится статус бабушек без реальной функции?

Что это вообще было — желание понянчиться или просто дань традициям, потому что «так положено»? Обе бабушки громче всех кричали о внуках, а теперь их днем с огнем не сыскать.