— Готовь то, что я позволю, — свекровь решила, что будет мне указывать точно так же, как и своему сыну

Брак с Антоном продержался семь месяцев. Я до сих пор считаю: если бы не родительские догмы, я бы раньше поняла, с кем имею дело.

У мамы с папой был железный закон: никаких ночных гостей и никаких поездок с парнем, пока в документе нет отметки о регистрации. Я слушалась и в двадцать восемь лет всё ещё жила по их указке. До переезда я считала, что взрослая жизнь начинается с собственной связки ключей.

Антон был аккуратный, спокойный, всегда в выглаженной рубашке. Через три месяца он позвал меня к себе. Квартира сияла чистотой. Я удивилась, но он сказал, что мама помогает с уборкой. Тогда я не придала значения.

После официальной регистрации мы стали жить у него. И тут началось. Мать Антона, Инна Петровна, имела ключи от квартиры. Она приходила каждое утро, проверяла холодильник и переставляла посуду. Инна Петровна восприняла мой переезд как личный вызов. Однажды я нашла свои специи в мусорном ведре.

— Лена, у Антоши чувствительный желудок. Уберите эту гадость.

— Вот и готовьте то, что я разрешила.

Антон не спорил с мамой. Он вообще ничего не решал сам. Запись к врачу, выбор кроссовок, даже покупку подарка мне на день рождения — всё согласовывал с Инной Петровной.

Я думала, что он просто заботливый сын. Оказалось, он не умел жить без маминого одобрения. Она могла позвонить в семь утра и спросить, почему Антон ещё не позавтракал. Я пыталась поговорить с мужем, но он лишь говорил, что мама плохого не посоветует.

В выходной мы собирались на пикник. Антон позвонил маме уточнить, можно ли ему есть шашлык. Потом сказал:

— Мама говорит, что у неё сегодня давление. Я поеду к ней. Ты езжай одна.

— То есть твоя мама важнее нашей совместной поездки?

— Не начинай. Она же не просто так.

Я поняла, что замуж я вышла не за мужчину, а за его маму. В тот вечер я впервые задумалась, а через неделю подала заявление на расторжение брака. Антон был в шоке:

— Что я сделал не так?

Сейчас я арендую комнату. Больше не позволяю никому диктовать, как мне жить. Теперь мой дом — это место, где я сама решаю, что стоит на полке и во сколько начинается утро.