– Это же общая дача, не жадничай! – возмутилась сестра, собравшаяся приехать с детьми на летний отдых

Десять лет брака с Игорем пролетели без тепла и настоящей близости. Мы делили квартиру, обязанности, но не чувства.

Его увлечения – гараж, рыбалка по выходным – существовали отдельно, мои книги и выставки его не трогали. Общих тем почти не осталось. Удивительно, но ударом его уход не стал, скорее закономерной точкой. Я просто устала играть в семью.

Развод прошел спокойно, почти буднично. Неожиданно часто приезжать к нам с детьми стала бывшая свекровь, Лидия Алексеевна. Она повторяла, что я была ей почти дочерью, а свою новую невестку принять так и не сумела.

В какой-то момент, глядя на мои попытки восстановить жизнь, она приехала с торжественным видом и вручила ключи и договор дарения на свой загородный дом.

– Дарю, Леночка. Не перечь. Домик внукам, а ты – хранительница, – объявила она твердо.

Я растерялась, но спорить не стала, чувствуя искренность. Той же весной я впервые взяла лопату в руки. Никаких гектаров картошки, лишь цветы, несколько кустов малины и пара помидорных грядок. Тишина там стояла удивительная, я впервые за долгое время отдыхала.

Моя младшая сестра Ксюша сперва посмеивалась над моим «помещичьим замахом», но с наступлением устойчивой жары ее тон изменился. Её двое мальчишек, невероятно шумных и неуправляемых, откровенно томились в городе.

– Чего ты там одна торчишь? – заявила она как-то вечером. – Мы с детьми в выходные к тебе. Им воздух нужен, а у тебя участок.

Я спокойно ответила, что гостей не планирую. Объяснять, что после одного их прошлого визита на мой старый балкон соседи снизу писали жалобу, не стала.

– Это же общая семейная дача, не жадничай! – возмутилась она.

Вот тут я впервые жестко обозначила границу. Общая она только для моих детей и меня. Я слишком ценю тот хрупкий порядок и душевное спокойствие, что там обрела, чтобы жертвовать ими ради родственного напора.

Хватит с меня роли удобной женщины, которая всем должна идти навстречу в ущерб себе. Ксюша обиделась, пошли звонки матери и знакомым о моей внезапной черствости. Но впервые в жизни меня это не задело. Мой маленький сад – это моя зона ответственности, где я принимаю правила.