– Если ты не хочешь рожать, желающие найдутся! – парень, не способный обеспечить даже себя, хотел от меня ребёнка

Проснулась я от того, что Денис с грохотом доставал из шкафа свою рубашку. В комнате пахло растворимым кофе – мы снимали эту однушку уже второй год, и ремонт здесь делали, кажется, ещё при Брежневе.

– Ты опять опаздываешь? – спросила я.

– Начальник сегодня с утра разнос устроит, если вовремя не приду, – буркнул Денис, застёгивая пуговицы. – Слушай, Ань, я тут подумал. Может, хватит уже резину тянуть? Три года вместе, а толку никакого.

Я села на кровати и потянулась за халатом. Разговор обещал быть тем самым, который повторялся каждые два месяца с пугающей регулярностью.

– И что ты предлагаешь? – я знала ответ заранее.

– Рожай. Чего ждать-то? Мне тридцать два, тебе двадцать девять. Потом поздно будет.

Денис работал помощником кладовщика на оптовой базе. Зарплата уходила на аренду, бензин для старенького «Логана» и сигареты. Высшего образования у него не было, амбиций тоже. Три года я слушала истории о том, что «вот-вот повысят» или «знакомый зовёт в нормальную фирму». Воз и ныне был там же.

– Денис, мы живём на мою зарплату менеджера в колл-центре и твои копейки. Свадьбу сыграть не на что, даже кольца приличного у меня нет. Какой ребёнок? – я старалась сдерживаться.

Он резко обернулся, и щётка для обуви в его руке замерла.

– Значит, не хочешь нормальную семью? Тогда я не знаю, зачем нам быть вместе. Имей в виду, желающие есть. Ритка из бухгалтерии давно глазки строит, она не такая принципиальная.

Я усмехнулась. Ритку из бухгалтерии он упоминал каждый раз, когда хотел надавить. Сначала меня это задевало, потом стало смешно, а теперь вызывало только усталость.

– Ну иди к Ритке, – сказала я. – Только учти, у неё ипотека и кот, которого надо кормить лососем. Вы быстро найдёте общий язык в очереди за дешёвыми макаронами.

Денис с размаха хлопнул дверью. В ушах звенело. Впервые за долгое время я не чувствовала желания бежать за ним и мириться. Вместо этого внутри разливалось что-то похожее на облегчение, смешанное с горечью.

Я позвонила подруге Марине, которая давно советовала мне «завязывать с этим вечным студентом по жизни».

– Марин, привет. Кажется, я готова искать съёмную комнату. Без обременения в виде великовозрастного мальчика, – сообщила я.

Марина тут же приехала с коробкой пирожных. Пока я собирала вещи Дениса в большие чёрные пакеты (его личных вещей было до обидного мало, в основном – носки с дырками и диски с играми), она сидела на подоконнике и руководила процессом.

– Главное, не ведись, когда он начнёт давить на жалость, – наставляла Марина, попивая кофе. – Скажет, что жить негде, что пропадёт. Помнишь, как в прошлый раз ты его пожалела, когда он остался без работы?

Я кивнула. В прошлый раз я оплачивала его долю за квартиру целых полгода. Сейчас на моём счёте скопилась небольшая сумма – я наконец-то научилась откладывать, исключив из бюджета статью «помощь несостоявшемуся мужу».

Вечером вернулся Денис. Увидев пакеты у двери, он сначала опешил, а потом начал именно то, что предсказывала Марина.

– Ты серьёзно? Куда я пойду? У меня даже на гостиницу нет. Ты жестокая, Аня. А я ведь тебя любил.

Я спокойно протянула ему ключи от машины.

– К Ритке. У неё, кажется, диван свободен.

Он постоял минуту, ожидая, что я сейчас заплачу и брошусь на шею. Я стояла молча, прислонившись к косяку. Тогда он подхватил пакеты и вышел на лестничную клетку, бормоча что-то о чёрной неблагодарности.

Я закрыла дверь на замок. Завтра позвоню риелтору и сниму что-нибудь поменьше, для себя одной. Тянуть одеяло на себя, пока кто-то другой пытается завернуться в него с головой, – занятие неблагодарное. Лучше купить себе новое одеяло и спать спокойно.