Думала, что нас это не коснется и поверила свекрови на слово, когда она отдала нам свою развалюху

Не понимаю, в какой момент всё пошло наперекосяк. Вроде бы начиналось складно, по-семейному, а закончилось грудой битого кирпича и полным молчанием в трубке.

Когда мы с Андреем только поженились, свекровь, Анна Васильевна, при нас разбирала старые бумаги и наткнулась на свидетельство на землю. Участок в садоводстве, доставшийся ей от дальней тетки. Домик там стоял уже лет десять без присмотра: крыша текла, забор покосился, кругом крапива в человеческий рост.

– Ой, да не нужна мне эта развалюха, – махнула она рукой. – Забирайте, делайте что хотите. Мне только лишняя морока.

Андрей тогда и предложил сразу всё оформить официально, лишним бы не было.

– Ты что, матери не доверяешь? – Анна Васильевна даже обиделась тогда. – Я вам слово дала – значит, ваше. Займемся бумагами позже, сейчас некогда.

Ну, мы и успокоились. Действительно, не чужие люди.

Эх, знала бы я, чем это «позже» обернется, побежала бы в МФЦ в тот же день. А так мы засучили рукава и взялись за работу. Андрей взял отпуск. Разобрали старый хлам, вывезли три грузовика мусора. Сами клали плитку, клеили обои, проводили свет. Я лично своими руками перебрала старый палисадник и высадила вдоль дорожки туи. Вложили душу и, чего уж скрывать, почти все наши накопления.

Через полтора года участок стало не узнать. Уютный небольшой дом, теплый пол, мансарда, увитая девичьим виноградом. Мы как раз закончили террасу и решили позвать родню на шашлыки – показать результат.

Вот тут-то и началось странное. Анна Васильевна приехала, прошлась по комнатам с таким хозяйским видом, будто ревизию проводит. И за ужином, отложив вилку, выдала:

– Красота какая. Я, пожалуй, на лето к вам перееду. И Лизу с Ромой (это племянники наши) с собой возьму. Им свежий воздух нужен.

Андрей поперхнулся чаем. Мы-то думали, она просто в гости заглядывать будет. А тут – целый десант на три месяца. Я попыталась возразить, мол, участок маленький, нам самим тесновато, а у детей свой режим. Но свекровь так посмотрела, что я осеклась.

– Вы вообще кто тут такие? – спросила она. – Я вам по доброте душевной разрешила тут землю ковырять, а вы меня же в мой дом не пускаете? Забыли, на чьей земле стоите?

Андрей побледнел, пытался воззвать к логике, напомнил про вложенные деньги и труд. Но у Анны Васильевны уже включился режим «я мать». Мол, неблагодарные, всё для вас, а вы кусок хлеба жалеете. Итогом скандала стала фраза: «Не хотите по-хорошему – забираю дачу обратно».

И ведь формально она была права. Бумажек-то нет.

Обида душила. Получается, мы всё это время строили бесплатный курорт для родственников, которые нас же и выставляют за дверь? Решение созрело быстро, и хоть на душе скребли кошки, Андрей его озвучил утром:

– Хорошо. Раз это твоя дача, забирай в том виде, в котором ты нам её отдала.

Свекровь, думая, что мы блефуем, только усмехнулась, а зря.

Мы наняли машину и рабочих. Андрей сказал: «Своё забираем». Мы демонтировали все, что было куплено за наши кровные. Сняли электрический котел, душевую кабину, скрутили ламинат, даже выкопали мои розы и туи. Мебель вывезли, люстры поснимали. Беседку, которую варили сами, разобрали.

Вернули ключи со словами: «Вот это твое. Пользуйся».

Я думала, после этого разразится буря, но реакция была неожиданной. Никому не нужна стала эта развалюха без удобств. Ни Анне Васильевне, ни ее старшей дочери. Никто туда не поехал отдыхать, когда там нельзя помыться и приготовить еду по-человечески. Участок снова затянуло бурьяном, и в итоге его продали за смешные деньги, лишь бы избавиться.

Отношения с той стороны теперь полностью разрушены. Нас обвиняют в жестокости и крохоборстве. А я думаю, разве справедливость – это жестокость? Мы ведь просто вернули чужое и забрали своё. Обидно только, что близкие люди превратились в чужих.