Дочка ждала утренник на Масленицу, но за день до мероприятия ее роль отдали ребенку, чья мама напекла блинов и сшила шторы для зала

В нашем саду Масленицу решили отметить с размахом. В группе готовили представление: блины, хороводы и костюмированный утренник. Я, как обычно, заплатила за подарки, за угощение и вздохнула спокойно – рабочий день никто не отменял.

Мою дочь зовут Дарина. Она шустрая, с хорошей дикцией и памятью – в три года пересказывала стихи Барто. За две недели до праздника нам раздали слова. Вернее, не нам, а детям. Дарина прибежала из садика счастливая: «Мам, мне дали роль! Я буду печь блины! У меня есть слова!». Я порадовалась за дочь.

В нашей группе есть костяк мамочек, которые живут садиком. Они пекут, красят, клеят и дежурят на всех мероприятиях. Марина, например, — бессменный член родительского комитета. Её дочка Катя всегда в первых рядах. Всегда в центре фото. Всегда с лучшей ролью.

За день до утренника мне позвонила воспитательница, Ирина Петровна. Голос у неё был виноватый.

– Вы знаете, мы решили немного поменять сценарий. Там роли перераспределили. Ваша Дарина будет просто в хороводе. А слова отдали другой девочке, Кате. Так получилось, что у Кати костюм лучше подходит.

Я опешила.

– В смысле «просто в хороводе»? Она неделю репетировала, она дома нам сценку показывала!

– Ну, поймите, – вздохнула Ирина Петровна. – Там такая ситуация: Марина (мама Кати) помогла нам с оформлением зала, сама сшила шторы для сцены. Ну и блинов принесла много. Девочка так старалась, помогала маме. Как мы могли её без роли оставить?

Я представила, как завтра скажу Дарине, что она не «печёт блины», а просто будет стоять в кругу. Что её звонкий голос, который она так любит показывать, никому не нужен, потому что чужая мама сшила шторы.

– А мы не сдавали на эти шторы? – спросила я. – Мы сдали по тысяче на нужды группы. Почему мой ребёнок должен уступать место тому, чья мама просто потратила время, а не деньги?

В трубке повисла пауза.

– Ну, Марина – душа компании. Вы же понимаете, мы все тут одна семья. Надо помогать друг другу. Дарина ещё маленькая, она не расстроится. Потанцует в хороводе – тоже почётно.

Я повесила трубку.

Наступила Масленица. Утром я нарядила Дарину в красивый сарафан, заплела косы. Она крутилась перед зеркалом и шептала стишок про блины, который уже выучила наизусть. Я молчала. Надела красивое платье, собралась и пошла на праздник, решив, что не буду портить ей настроение раньше времени. Пусть идёт и веселится.

В зале было душно и нарядно. В первом ряду сидели «приближённые» мамы – Марина и её подруги. Они переглядывались, поправляли друг другу причёски, кивали воспитателю. Начался утренник.

Выбежали дети. Моя Дарина сначала улыбалась, искала меня глазами. Потом началось действо. Катя в расшитом фартуке вышла вперёд и звонко, но сбиваясь, начала читать текст про то, как она печёт блины. Марина сияла.

Дарина стояла в хороводе. Она сначала пыталась тоже открывать рот, но её никто не слышал. Потом она затихла. Просто водила хоровод.

В конце представления, когда дети побежали к родителям, Дарина подошла ко мне.

– Мам, а почему я не пекла блины? Я тоже хотела. Тётя Ира сказала, что я просто девочка. А Катя – настоящая хозяйка.

Я присела на корточки, успокоила ее. Не могла же сказать, что таланты и старания детей ничего не значат, если их родители не будут «своими».

Я поднялась и пошла к Ирине Петровне. Она собирала детей в раздевалке.

– Ирина Петровна, – сказала я спокойно. – Спасибо за утренник. Но запомните: у моего ребёнка хорошая память. И она не забудет этот день, когда её задвинули в угол, потому что чья-то мама сшила шторы. Следующий праздник – выпускной. Если моя дочь опять будет «просто декорацией», я пойду к заведующей. И попрошу показать мне список «платных услуг» и «бесплатных обязанностей» родителей. Посмотрим, что скажет проверка.

Воспитательница побледнела. Марина, стоящая рядом, сделала вид, что не слышит. Но я уже развернулась и увела Дарину домой, есть настоящие блины. Мы напекли их сами – без всяких штор. И дочь уже улыбалась.