Дочь потребовала не приходить к ней на свадьбу, чтобы не портить атмосферу приличного общества

Конверт был кремовый, с тиснением под старину. Я смотрела на него и не могла заставить себя оторвать полоску. Уже догадывалась, что внутри, и заранее чувствовала горечь. Дочь, Алиса, готовилась к свадьбе, но последние недели говорила со мной сквозь зубы, а потом и вовсе замолчала.

Мобильник завибрировал. На экране высветилось «Алиса».

– Мать, приглашение получила? – голос звучал строго.

– Да, смотрю.

– Значит так, – выпалила она. – Мы тут с Вадимом подумали и решили: для всех ты прикована к постели. Тяжелый диагноз.

Я сжала трубку.

– Алис, ты серьезно? Зачем?

– Ма-ам, – протянула она с досадой. – Вадим из семьи с положением. На свадьбе будут партнеры его отца, пресса. Камеры будут. Я не могу допустить, чтобы ты испортила мне кадры. Ты же не умеешь держаться в приличном обществе. Опять начнешь рассказывать про дачу и свои варенья. Мне перед людьми стыдно.

– Ты стесняешься меня?

– Просто контролирую риски. Ты побудь дома, это же несложно. Один вечер посидишь тихо. В конце концов, ты же хочешь мне счастья?

Двадцать семь лет я хотела ей счастья. Работала инженером-проектировщиком и параллельно брала частные заказы, чтобы оплатить ей учебу в дорогом вузе. Не покупала себе обновки по три сезона, чтобы у Алисы были модные сапоги. Когда-то она называла меня «мамуля, ты у меня самая лучшая». Видимо, лучшая для дома, но не для публики.

Весь вечер я вспоминала, как дочь, будучи подростком, просила не приходить на родительские собрания в школу. «Ты слишком просто одеваешься, мам». Как не звала на вручение диплома. «Там места ограничены, посиди дома». Я молча глотала обиду и верила: пройдет. Повзрослеет – оценит. Не оценила.

Проснулась я рано. Варила кофе, размышляла. Нет. Унижаться и подыгрывать лжи больше не стану.

Для начала поехала в торговый центр. Стилист помогла подобрать костюм. Не вызывающий, строгий, но подчеркнувший фигуру. Потом зашла к визажисту. Мне сделали легкий макияж и укладку. Через два часа из зеркала на меня глядела уверенная в себе дама.

– Куда-то на праздник? – спросила визажист.

– На свадьбу, – коротко ответила я. – К дочери.

– Ой, наверное, волнуетесь. Мама невесты – это же почти вторая звезда вечера!

Я усмехнулась. Вторая звезда… Главное, чтобы не падающая.

К ресторану подъехала на такси. На входе гостей встречала милая администратор.

– Добрый вечер. Ваше имя?

– Литвинова Лидия Сергеевна. Я мать невесты.

– Простите… В списке вас нет.

– Вот приглашение.

Девушка замешкалась, но пропустила. Я вошла в банкетный зал.

Официанты разносили шампанское. За центральным столом сияли новобрачные. Алиса хохотала, потом увидела меня.

– Мама? – почти выкрикнула она. – Ты что здесь делаешь? Тебе же нельзя!

– Почему, милая? – громко, так, чтобы слышали все, спросила я. – Что такого случилось, что матери нельзя поздравить собственную дочь?

Я обвела взглядом гостей.

– Дорогие друзья, – сказала я. – Меня зовут Лидия. Я вырастила эту прекрасную девушку, не спала ночами, когда она болела, работала на износ, чтобы она встала на ноги. Но сегодня узнала, что нахожусь при смерти. Так вам объявила моя дочь. Спешу развеять слухи: я жива и абсолютно здорова. Моя единственная болезнь – это недостаточно светское происхождение. И от нее лекарства пока не придумали.

– Ты зачем позоришь меня? – прошептала она. – Ты же обещала!

– Я ничего не обещала. Прости, если испортила вечер. Но играть роль умирающей, чтобы твоя картинка была безупречной, я не намерена. Будь счастлива.

Я повернулась и пошла к выходу. Услышала, как какая-то женщина громко сказала: «Ну и невестушка… отречься от матери». Вадим что-то резко бросил Алисе.

На улице меня догнал седой мужчина, представился Ильей Романовичем, отцом Вадима.

– Лидия Сергеевна, постойте. Я перед вами виноват, – проговорил он. – Не знал, что они устроили этот цирк. Увидел вас сейчас и понял, что вы честный и сильный человек. Возвращайтесь в зал, пожалуйста.

Я отрицательно мотнула головой.

– Спасибо, не стоит.

Алиса после того вечера не объявилась.