Дочь много врет о себе в школе, а я вынуждена ее поддерживать, хоть это неправильно, чтобы ее не обижали

Я развелась с отцом Леры, когда ей 3 года было. Она в садик тогда ходила. И с того момента с деньгами у нас с дочкой туго совсем стало.

В садике проблем не было. Там дети не особо разбираются и понимают, кто и как живет, на богатых и бедных разделения такого нет.

Школу я не выбирала дочери специально. Я отдала ее туда, куда мы по месту жительства относимся. И Лера пошла в 1 класс. Дети у них в классе разные были. У кого-то родители были состоятельными. У таких ребят смартфоны крутые были, на курорты они ездили регулярно. И об этом они не молчали, а говорили при всех. У моей Леры дети тоже спрашивали, где она была, на какие кружки она ходит. А она не могла ничем особенным похвастаться.

- Я у бабушки в деревне лето провожу обычно, - отвечала моя дочь.

Дети видели, что у Леры нет дорогого мобильника, что ходит она в простой школьной форме, что у нее нет каких-то эксклюзивных вещей. Похвастаться она могла только хорошей учебой, на которой акцент делала учительница. И только за счет того, что учитель так выделяла мою дочь, Лера не была изгоем в младших классах. Правда, ситуация немного изменилась в 5 классе. Тогда уже одноклассники откровенно травить стали Леру за то, что она не дотягивает до их уровня. Я сейчас про материальную составляющую говорю. Лера терпела эти издевательства, старалась не жаловаться мне, чтобы не расстраивать меня. Но я и так все видела и понимала.

Когда дочь окончила 5 класс, я познакомилась с Вадиком. Мы стали встречаться. И моего мужчину не смущало, что у меня дочь имеется. С Лерой Валик познакомился. И они быстро нашли общий язык. Тогда уже учебный год начался, дочь в 6 класс пошла.

- А чего ты расстроенная? – спросил Вадик у ребенка. – Что случилось?

Лера и рассказала, что над ней издеваются одноклассники. И Вадик не смог остаться в стороне. Он купил ей дорогой смартфон, в магазин одежды сводил, обновил ей гардероб. Я была против такого, но мой любимый настоял. И с тех пор положение Леры в классе стало меняться. Дети стали интересоваться ею, уже не избегали ее. А моя дочь и пользовалась тем, что Вадик ей все покупает. Лера стала рассказывать, что у нас ремонт, что ей комнату красивую делают. Потом она наплела, что на зимних каникулах мы за границу поедем. Об этом я узнала от учительницы.

- Я желаю вам приятного времяпрепровождения, - сказала классная Леры.

Я не стала раскрывать правду Зое Васильевне, но с дочкой поговорила. И она призналась, что соврала, чтобы статус не потерять. Не хотелось ей терпеть издевки, которые с трудом она прекратила. Да, именно так дочь выразилась. И меня это задело за живое, но я все равно понимала, что происходит что-то неправильное. Я и решила с Вадиком обсудить этот момент.

- А что в этом такого? – спросил Вадик. – Одноклассники ее тоже пыль в глаза пускают. Почему нельзя тем же самым ответить? А ты поддерживай это, как это делают другие мамы и папы. Не надо святошу из себя строить. В детском коллективе свои правила, которые очень жестокие бывают.

Я и стала поддерживать ложь Леры. Так до конца 6 класса длилось, Вадик к нам переехал, мы даже расписались с ним. Лера обожает своего отчима. Он свозил нас на море, правда, в недорогой отель. И дочь с нетерпением ждала 1 сентября, чтобы похвастаться. Она уже рассказывала одноклассникам, как все дорого-богато было, а те верили. Я же подтверждала это все, когда требовалось. И про кружки какие-то Лера врала, про достижения в творчестве. Благо, одноклассники доказательств не требовали в идее дипломов и похвальных листов. Я вынуждена была и эту ложь поддерживать. А мне так противно было, что не передать словами.

- Будто бы ты никогда не врала одноклассникам, - смеется Вадик. – Пусть сочиняет, что хочет. Все равно после окончания школы она с ними с наибольшей вероятностью общаться перестанет. Зато так она творческое мышление потренирует.

Я рада, что дочь теперь в коллективе со всеми общается. Но мне неприятно, что она популярности такой ценой добилась, а еще и меня в этот обман втравила. И придется мне поддерживать ее дальше, чтобы опять ее в категорию изгоев не столкнуть. Она же не простит мне такого никогда.