Дочь два года нас обманывала, рассказывая, что учится и успешно сдает сессии

Я в полной растерянности, потому что мы с мужем, кажется, дошли до ручки и просто не знаем, как реагировать. Даже советы психологов в интернете звучат слишком правильно для того бардака, что творится у нас.

У нас есть дочь Алиса, единственный и поздний ребенок. Два года назад она закончила школу. Звезд с неба не хватала, но с аттестатом было всё в порядке. Она захотела учиться на ветеринара. Это был её осознанный выбор, она всегда животных любила больше, чем людей. Бюджетных мест в нашем областном центре очень мало, поэтому мы даже не сомневались, когда встал вопрос о платном отделении. Контракт дорогой, но мы решили тянуть.

Мы живем в пригороде. Чтобы обеспечить Алисе не только учебу, но и съем нормальной комнаты, питание и хоть какие-то карманные расходы, мы перекроили семейный бюджет полностью. Я работаю бухгалтером на основной работе, а вечерами и по выходным взяла подработку — веду пару мелких ИП на удаленке.

Муж, Сергей, вообще ушел с завода в такси, говорит, там выходит больше денег, хотя спина отваливается. Мы даже старый «Фольксваген» продали и пересели на «Ладу» попроще, лишь бы дочке хватало. С бабушками-дедушками у нас не сложилось — мы сами по себе, помочь некому. Но мы не роптали, главное — Алиса получает профессию.

Так прошло два учебных года. Мы знали, что сессии бывают сложные, но дочь всегда присылала скриншоты зачеток с телефона. На каникулы приезжала веселая, рассказывала про анатомию и клинические пары. Просила деньги на какие-то конференции, на переноску для практики, на специальный инструмент. Мы верили безоговорочно.

А неделю назад я случайно встретила свою институтскую знакомую, которая оказалась проректором того самого вуза. Слово за слово, я попросила её глянуть, нет ли у Алисы академических хвостов перед третьим курсом, мол, волнуемся.

Она позвонила мне через пятнадцать минут. Сказала, что Алиса в списках студентов не значится уже два года. Её отчислили за несданную сессию еще на первом курсе. Она не переводилась, не восстанавливалась.

Сказать, что у меня потемнело в глазах — ничего не сказать. Два года мы с мужем крутились как белки в колесе, чтобы оплачивать несуществующую учебу. Все эти скриншоты зачеток оказались либо старыми фотографиями чужих документов из интернета, либо простым фотошопом.

Я вызвала Алису на разговор. Она не отпиралась, сразу заплакала, забилась в угол дивана. Говорила, что ей было страшно и стыдно. Что преподаватель по биохимии был слишком строгим, она завалила экзамен, потом впала в панику и не пошла на пересдачу. А потом просто не представляла, как сказать нам об этом в глаза. Мы же так вкалывали. Она боялась нас разочаровать.

Но вот что самое страшное и обидное. Пока мы с мужем влезали в долги, она, оказывается, неплохо проводила время. Нет, она не сидела в четырех стенах. Она устроилась администратором в зоомагазин, нашла кучу друзей, ходила на квартирники и в кино. У нее была своя жизнь, свободная и беззаботная, пока мы думали, что она грызет гранит науки.

На мой резонный вопрос «почему не попыталась восстановиться за целых два года?» она ответила расплывчато: «Мам, ветеринария — это всё-таки не мое, мне в магазине нравится. Я собиралась как-нибудь потом на заочку по менеджменту подать, но всё времени не было».

То есть два года времени на всё было, кроме того, чтобы вернуться к учебе или честно признаться. Вчера, когда мы с мужем пытались понять, как жить дальше и как нам теперь выбираться из финансовой ямы, Алиса просто уехала к подружке, написав сообщение: «Вы всё равно меня не поймете, я пока поживу отдельно».

Денег мы ей, разумеется, больше не отправим ни копейки. Но вопрос не в наказании даже, а в пустоте. Я смотрю на мужа — он как-то сжался и постарел за эти дни. Мы думали, что у нас растет будущий специалист, а выросла искусная лгунья, которая два года смотрела нам в глаза и врала. Меня разрывает между желанием вытрясти из нее хоть каплю раскаяния и полным параличом чувств.