Для меня это было первое свидание вслепую, после которого я зареклась встречаться с мужчинами, скрывающими свою внешность

Он присылал сообщения. Они были выверенными, без лишних слов. Никаких глупых сокращений, смайлов тоже не было. Общался уважительно, задавал вопросы, но не лез в душу. Составлял фразы правильно, ошибок не делал. Иногда использовал крылатые выражения. Подумалось, что, наверное, работает в науке или много читает.

Смущало лишь одно — отсутствие фотографии.

– Понимаешь, моя деятельность не позволяет показывать себя. Не могу объяснить, но ты мне симпатична, – сразу написал он. И уточнил, что дорожит личным пространством, а его знакомые не живут на публике.

Я, дурочка, решила: а что, если правда? Вдруг он из той среды, где нельзя привлекать внимание? Сотрудник спецслужб или дипломат? Промелькнула мысль: «А вдруг из администрации?». Мне ведь уже сорок пять, и я рассудила: почему нет? Пролистать дальше — просто. Закрыть страницу — вообще пустяк. А может, как раз там скрывается порядочный, умный мужчина, который не выставляет каждую чашку кофе в сеть.

И вот я вхожу в кондитерскую. Чувствую легкое волнение. Оглядываю зал. Он сидит в углу. Я мгновенно поняла — это тот самый. Не могу объяснить как. Просто внутри что-то екнуло: он. И пожалела. Если честно, сразу.

Он поднялся поздороваться. Невысокий, наверное, метр шестьдесят. Волосы жирные, будто не мыл неделю. Одежда — мешковатая, будто взята наугад из кучи. Выражение лица — безрадостное, тяжелое, будто ему все надоело. Во взгляде — равнодушие, в жестах — медлительность. А запах… От него пахло так, что я подумала: если сяду, не смогу даже пирожное взять. А мы ведь в кондитерской.

Я заставила губы растянуться в улыбке. Пересилила себя — опустилась на стул. Он заговорил. О дорожных заторах, о том, как утомительно было добираться, как все «бесит», как «контора высасывает силы». Я кивала. Мозг лихорадочно искал выход: «Как уйти побыстрее и не показаться грубиянкой?».

Потом он произнес:

– Ты выглядишь как будто с обложки. Таких не бывает в моей жизни. Сразу видно — дама. А я… ну, я без прикрас. Мне главное — внутренний мир. А ты, честно скажу, не из моей вселенной. Но я готов рискнуть. Мало ли, получится?

Я даже не нашлась, что ответить. Это напоминало дешевый манипулятивный прием: «сначала вознесу, потом принижу — чтобы не чувствовать себя хуже». Мне не хотелось «рисковать».

Он ел «Наполеон» руками. Именно руками. Вилка лежала рядом, нетронутая. Он отламывал куски, чавкал. Пил чай, прихлебывая. Потом начал расспрашивать: какая у меня зарплата? с кем живу? когда последний раз была в серьезных отношениях? почему одна? Старался казаться деликатным, но это не был диалог. Это было что-то вроде опроса. Причем с подозрительными нотками и оценивающим взглядом.

Я следила за временем. Через полчаса сказала, что меня ждут. Он тут же предложил отвезти — «у меня авто, не беспокойся». Я вежливо отказалась. Он насупился. Выражение стало еще угрюмее.

А через час пришло смс: «Ты даже не захотела понять, кто я. Печально. Всего хорошего».

Это была моя первая и финальная попытка встретиться с кем-то, кто скрывает лицо. Теперь я твердо уверена: никогда. Не стану больше «рисковать» в надежде, что за пустым квадратиком ждет бриллиант. Нет. Если человек не готов открыть даже изображение себя — значит, он не настроен на искренность. Либо ему есть что прятать. И обычно — именно последнее.

Возможно, я стала категоричнее. Возможно, разучилась верить в чудеса. Но теперь я усвоила: опрятность — это не про эстетику. Это про отношение. К собственной персоне, к собеседнику, простым нормам приличия. Потому что принять душ, надеть свежую футболку и не пахнуть забытым подвалом — это не роскошь, а необходимый минимум.

Если человек не способен даже на такое — ему не нужны ни встречи, ни близость, ни кто-то рядом. Ему ничего не нужно.