Девочка в группе отстает в развитии, а ее родители не хотят этого замечать и ничего не предпринимают, чтобы исправить ситуацию

Вчера забирала Митю из сада, задержалась у дверей в группу. Дети как раз доигрывали последние полчаса свободного времени перед ужином. Вокруг шум, беготня, кто-то строил космический корабль из стульев, кто-то спорил, кто будет капитаном, а кто пассажиром.

Моя подруга Ира помогала сыну завязывать шнурки, и мы тихо наблюдали за этим муравейником. В углу, на маленьком коврике, сидела Катя. Она перебирала крупную мозаику, не пытаясь вставить её в отверстия, а просто раскладывая фишки по цветам в ровные ряды. Рядом галдели мальчишки, они с криками пробежали мимо, чуть не разрушив постройку. Катя даже не обернулась, только сжала в кулачке зеленую детальку.

Этой осенью Кате будет шесть с половиной, она на несколько месяцев старше моего сына. Но когда они стоят рядом, кажется, что между ними пропасть года в три. Дело в том, что Катя не понимает даже простые правила игр. Она тихая, неагрессивная, никогда не плачет без причины и аккуратно складывает одежду перед тихим часом. Но мышление у нее, как у ребенка трех лет.

Проблема всплывает, когда начинается общая сюжетная игра. Митя с друзьями увлечены больницей или стройкой, они спорят до хрипоты, кто главный инженер, рисуют мелом схему моста на доске. Катя в это время существует в параллельной вселенной.

Она не включается в диалог, не предлагает роль и не откликается, если ей эту роль назначить. Воспитательница как-то попросила детей взять Катю в «пекарню». Ребята честно дали ей формочку и показали, как лепить пирожок. Через минуту Катя просто сгребала весь «фарш» из пластилина в одну кучу и катала колбаску, пока поварята возмущались, что суп испорчен. Зла на неё никто не держит, с ней делятся печеньем на полдник, её не толкают и не обзывают. Её просто перестали звать.

Недавно мы шли с прогулки, и Митя серьезно так рассуждал: «Знаешь, мам, мы сегодня играли в пиратов. Катя стояла у скамейки и гудела. Тимоша сказал, что она как сломанный робот. Но он не смеялся зло, он просто объяснил, почему мы не можем дать ей штурвал».

Я не нашлась, что ответить. Сын не хотел обидеть, он правда провел аналогию, доступную его шестилетнему уму. Он не готов быть сиделкой или переводчиком, он хочет азарта, погони, споров, а там, где Катя, игра останавливается.

Мне ужасно горько за эту девочку. Но еще больше меня выбивает из колеи реакция её мамы, Олеси. Мы несколько раз пытались аккуратно, через родительский комитет, поднять вопрос о том, чтобы пригласить в сад дополнительного дефектолога для индивидуальной работы.

Олеся тогда закатила скандал, обвинила, что мы с детства учим своих детей делить людей на сорта. Она считает, что Катя абсолютно нормальна, просто «творческая и углубленная в себя натура». На любое упоминание логопеда у Олеси одна реакция: «Вы просто не умеете ценить индивидуальность».

При этом девочка почти не говорит связными предложениями, а на утренниках просто стоит и смотрит в одну точку, пока остальные поют хором. Воспитательница пыталась заикнуться о переводе в группу на год младше, где Кате было бы проще тянуться за малышами и не чувствовать разрыва. Олеся написала жалобу заведующей о непрофессионализме.

Половина мам боится слово сказать про Катю, чтобы не нарваться на гнев Олеси, вторая половина тихо злится, что из-за нежелания одной мамы лечить ребенка страдает группа.

Мы застряли в болоте из деликатности и страха. Мне тяжело смотреть на то, как с каждым месяцем Катя всё глубже уходит в свой панцирь. Но я не могу что-либо указывать ее родителям.