Дело шло к свадьбе, пока я не познакомилась с родителями жениха

Встречалась я с Максимом почти полгода. Он сразу стал говорить о браке. Меня это смущало – казалось, еще рано. Но он повторял, что я именно та, о ком он мечтал: спокойная, люблю дом.

Как-то раз он принес мне целую охапку лилий. Все белые.

– В субботу поедем к моим, – сказал он, не спрашивая. – Ждут в семь. Я за тобой зайду.

– Ладно, – кивнула я, беря цветы. – Только я же просила другие оттенки. Не очень я люблю белое.

– Лер, не спорь, – прервал он меня. – Мужчина лучше знает, что дарить. Я надеюсь, ты не из тех, кто учит других? Мой подарок нужно принимать с радостью.

– Приму, – ответила я тихо. Мне казалось, он прав, мужчина должен быть главным.

В субботу я тщательно выбирала платье, волновалась и вышла к подъезду на десять минут позже.

Максим ходил по тротуару.

– Ты где пропадала? – бросил он вместо приветствия. – Родители ждут! Из-за тебя мы в пробку попадем.

– Прости, хотела выглядеть хорошо, – пробормотала я, надеясь на одобрение.

– Садись быстрее, – был его ответ.

В их квартире нас встретила мама, Анна Викторовна. Усталая улыбка, быстрые движения.

– Проходи, милая. Я рада тебя видеть. Садитесь, все уже на столе.

Отец, Геннадий Иванович, сидел во главе и оценивающе посмотрел на меня.

– Наконец-то явилась. А мы тут проголодались. Бабы вечно копаются.

Я села, чувствуя, как краснею.

– Она потом маме на кухне поможет, – сказал Максим за меня. – Правда, Лера?

– Конечно, – согласилась я.

– Ну, раз села, представься, – продолжил отец. – Чем занимаешься? Готовить умеешь?

– Учусь на фармацевта, – начала я. – Готовлю… да, в меру.

– Научится, – усмехнулся Геннадий Иванович. – У Анны поучится. У нас мужчины любят хорошо поесть. Жить будете здесь, с нами. Квартира большая.

Я взглянула на Максима. Он избегал моего взгляда.

– Мы же думали о съемной… – робко начала я.

– Дорого, неразумно, – отрезал он. – Здесь удобно.

Во время ужина я наблюдала. Анна Викторовна почти не сидела, она подносила, уносила, подливала. Старший брат Максима, Сергей, покрикивал: «Ма, где хрен? Совсем забыла?». Отец ворчал: «Вечно у вас все наперекосяк». Максим молча ел. Казалось, он этого просто не замечает.

– А убираться любишь? – не отпускал меня Геннадий Иванович. – Чтобы за тобой не переделывать.

– Думаю, мы с Максимом справимся, – сказала я. – Будем делать все вместе.

Наступила тишина, а потом Сергей фыркнул:

– Слышал, Макс? «Вместе». Моя так же начинала. Быстро отучилась.

– Правильно, – отец хлопнул ладонью по столу. – Жену надо с первого дня воспитывать. Вот Анну тоже пришлось к порядку приучить. Зато теперь – золото.

Мне стало не по себе.

Когда бутылка опустела, Геннадий Иванович кивнул в мою сторону.

– А ну-ка, сбегай в магазинчик за углом. Возьми еще. Дай посмотрю, какая ты расторопная.

Я замерла.

– Может, мы вместе сходим? – спросила я у Максима.

Он взял меня под локоть, отвел в прихожую.

– Папа проверяет. Не позорь меня. Сходи. И не перечь ему, если хочешь, чтобы тебя приняли.

В его голосе не было защиты. Только предупреждение.

– Хорошо, – вдруг сказала я. – Схожу.

Я натянула куртку, не глядя надела ботинки и выскользнула за дверь.

На улице я глубоко вдохнула. Я не пошла в магазин. Я просто шла быстрым шагом, потом почти бежала к остановке. Написала Максиму: «Всё кончено. Не звони». Выключила аппарат.

В автобусе я смотрела в темное окно и тихо смеялась. От нервного перенапряжения. Как же я вовремя сбежала. Целый мир, где я навсегда стала бы Анной Викторовной номер два. Где «любить» значит — подчиняться.

Он звонил, конечно. Но это длилось недолго. Видимо, нашел ту, что «знает свое место».

С тех пор я всегда стараюсь познакомиться с семьей избранника как можно раньше. Лучше сразу увидеть, в какой мир тебя приглашают.