— Давайте обсудим материальную сторону, — свекровь согласилась забирать внука из школы на определённых условиях

Мне всегда претила мысль, что кто-то может вмешиваться в мои дела или что я окажусь в положении просительницы. Раньше я гордилась тем, что справляюсь без чужого участия. После появления семьи с ребенком-первоклассником эта уверенность пошатнулась.

Мой сын Тимур пошел в школу, и наш привычный уклад подлежал перестройке. Я работаю в городской соцзащите, муж Артур трудится в фирме по продаже стройматериалов. Оба возвращаемся поздно, а первоклассника нужно забирать днем и проверять задания.

Первый месяц мы выкрутились за счет отпусков и отгулов. Дальше требовалась постоянная поддержка. Мои родители и свекор еще работают, поэтому единственной свободной пенсионеркой оказалась мать Артура, Эльвира Павловна. Живет она рядом и внука вроде бы любит. Но ее бережливость давно вызывала у меня настороженность.

Эльвира Павловна согласилась забирать Тимура и сидеть с ним над уроками. Вечером она приехала обсудить условия.

— Артур, Нина, я не против. Только давайте сразу проговорим, как это будет выглядеть с материальной стороны.

— С какой стороны? — удивилась я.

— Автобус, перекусы для Тимура, продукты на обед. И мое время тоже чего-то стоит. Я не обязана работать бесплатно.

Она произнесла это спокойно, будто речь шла о ремонте крана. Я едва сдержалась. Это ее родной внук, а не клиент. Артур незаметно сжал мою ладонь, и я промолчала. Муж старался сгладить углы и предлагал смотреть на ситуацию проще, но меня такая простота не устраивала.

С октября начались ее ежедневные визиты. Она действительно выручала, но расходы выросли. К тому же Эльвира Павловна оставалась у нас до позднего вечера. Однажды принесла список покупок и попросила добавить в меню больше свежих фруктов.

— Нина, суп сегодня слишком густой. Тимуру нужно другое питание. И к чаю опять только сушки.

— В холодильнике есть все. Приготовьте, если хотите.

— Мы так не договаривались. Я прихожу в гости, а не на кухню, — ответила она с довольной улыбкой.

Внутри росло ощущение, что помощь превращают в услугу с прейскурантом. Ее тон выводил меня из себя. Чувствую, что платить за такую «заботу» и выслушивать замечания я не готова. Буду обсуждать с Артуром школьную группу после уроков или помощницу со стороны. Терпеть этот спектакль дальше не намерена.