– Дача теперь стоит в несколько раз дороже, чем когда мы ее отдавали, – сестры мужа приехали с требованиями

Я всегда мечтала о большой семье. Сама росла с одной бабушкой, родителей не помню, а в шестнадцать лет и вовсе осталась одна. Поэтому, когда Павел рассказал про свою родню — отца, двух старших сестер, их мужей, детей, — я искренне обрадовалась. Думала, наконец-то окажусь среди близких людей, где все заботятся друг о друге.

Реальность отрезвила быстро. На первом же ужине-знакомстве сестры Паши, Марина и Кристина, смотрели на меня как на пустое место. Они были старше брата на десять и двенадцать лет и, видимо, привыкли считать его чем-то вроде своей собственности.

Я потом случайно услышала их разговор на кухне. Марина негромко спросила: «Ну что, думаешь, одумается наш Павлик или женится на этой безродной?». А Кристина ответила со смешком: «Да пусть женится, тридцать лет парню, неудобно уже перед людьми. Только с деньгами теперь сложнее будет, привык нам помогать».

Они не знали, что я за тонкой стенкой. И не знали, что я вовсе не та забитая тихоня, какой кажусь. Просто детдом научил меня не привлекать лишнего внимания и держать язык за зубами. Но обидно мне стало не столько за себя, сколько за Пашу.

Он работал системным администратором, тянул на себе половину задач в компании, а дома еще и сестрам помогал — то с ремонтом, то с деньгами. Ни разу я от них спасибо не слышала, только снисходительные усмешки.

После свадьбы Паша сам перестал откликаться на бесконечные просьбы. Пару раз сестры пытались давить на жалость, звонили, плакались про кредиты и тяжелые времена, но муж научился говорить «нет».

Они быстро потеряли к нам интерес. Виделись раз в год на семейных праздниках, обменивались сухими поздравлениями и разъезжались.

Потом умер его отец. Хороший был человек, ко мне относился тепло, всегда говорил, что рад за сына. Я искренне горевала. А после похорон Марина заявила прямо: «Паш, ты же парень, сам всего добьешься. Правильно будет, если мы с Кристиной все поделим, а тебе дачу отдадим. По справедливости». Кристина подхватила: «Дача хорошая, земля, воздух, отдохнешь когда-нибудь».

Я помалкивала и просто взяла Пашу за руку. Дача эта находилась в часе езды от города по разбитой дороге. Домик там давно покосился, участок зарос, кругом глушь. Цена ей была копеечная по сравнению с квартирой отца и машиной.

Паша вздохнул и согласился, но попросил оформить все нотариально. Сестры переглянулись, но спорить не стали — видимо, решили, что так даже надежнее.

А потом жизнь сделала неожиданный поворот. В поселке начались перемены — кто-то из местных предпринимателей вложил деньги в развитие территории. Отремонтировали дороги, почистили озеро, открыли гостиницу. Наш участок вдруг оказался в перспективном месте.

Мы с Пашей к тому времени уже два года вкалывали как проклятые. Я ушла из швейного цеха и стала работать на себя, брала заказы на пошив на дому. Паша перешел на удаленку, параллельно осваивал строительство. Мы взяли кредит под залог моей квартиры и начали строить дом. Сами клали плитку, сами таскали доски, сами выравнивали участок.

Когда дом был почти готов, к нам внезапно нагрянула Марина. Ходила по территории, разглядывала все с плохо скрываемой завистью.

Через неделю приехали уже обе сестры. Марина заявила с порога: «Мы тут проконсультировались с юристом. Дача теперь стоит в несколько раз дороже, чем когда мы ее отдавали. Будет справедливо пересмотреть договоренность». Кристина поддакивала и предлагала сесть и обсудить все.

Паша слушал. Потом спокойно сказал: «Девочки, документы оформлены, сделка закрыта. Разговаривать больше не о чем». Марина попыталась возмутиться, напомнить про совесть и родную кровь, но он просто проводил их до калитки и вернулся ко мне.

Вечером мы сидели на нашей еще не достроенной веранде, смотрели на закат. Паша обнял меня и сказал, что теперь точно знает, что такое настоящая семья.

Конечно, мы переживали из-за этой истории, но она лишь укрепила нас обоих. Сестры объявили нам бойкот, перестали звонить и появляться. Жалко ли мне? Нет. Грустно ли Паше? Иногда. Но он говорит, что его семья — это я и наши планы на будущее. А остальное приложится.