Бывшая жена обманывала ребенка, говоря, что я не перевожу деньги, и пыталась отдалить его от меня

Я узнал, что развод – это не конец отношений, а только начало новой войны. Моя война с Катей началась в тот самый день, когда я подписал заявление. Вернее, попытался подписать.

– Ты его больше не увидишь, – сказала она спокойно. – Кирилл останется со мной. И учти, я в полицию заявлю, если ты попробуешь подойти к школе.

Я тогда просто развернулся и ушел. А через три дня забрал заявление из загса. Думал, может, привыкнем, притремся. Не вышло. Скандалы стали только громче, а мое давление – выше. Через полгода я все-таки собрал вещи, снял однушку на другом конце города и переехал. Врач в поликлинике выписал таблетки и строго сказал беречь нервы.

С Кириллом мы первое время виделись. Я забирал его по субботам, мы шли в парк кормить уток или ехали на картодром. Ему тогда было двенадцать, и ему нравилось со мной возиться. Потом Катя перестала открывать дверь. Потом Кирилл начал отвечать на мои звонки односложно. А потом я услышал в трубке его новый, ломкий и злой голос:

– Мама сказала, ты нас бросил. Сказала, что денег нам не даешь, только три тысячи с барского плеча кидаешь. Зачем ты вообще звонишь?

Я пытался объяснить, что это неправда, что алименты уходят на карту, что я оплачиваю тренера по плаванию, но он не слушал. Просто клал трубку.

Так прошло два года. Я продолжал платить, переводил деньги на форму, кроссовки, компьютер. Писал сообщения с поздравлениями на праздники. Ответа не было. Катя, видимо, отлично справилась с задачей – сын искренне считал меня никчемным отцом, который предал семью.

Все изменилось в один дурацкий четверг. Мой телефон зазвонил в десять вечера, номер Кирилла. Я схватил трубку, сердце екнуло.

– Пап, – голос у него был растерянный. – Пап, скажи честно. Ты правда нам по три тысячи в месяц переводил?

– Нет, Кирилл, – я сел на кровать. – Я перевожу сорок пять тысяч плюс секцию оплачиваю отдельно.

– Я так и знал, – выдавил он. – Мама вчера похвасталась подруге по телефону, что накопила с алиментов на первый взнос за новую машину. А я сидел рядом и слышал. Она думала, у меня наушники. Пап, извини.

– За что, сынок?

– За то, что верил ей, а не тебе. За то, что не отвечал. Я идиот, да?

Я не знал, что ответить. Просто сказал:

– Приезжай завтра в кафе у набережной в шесть. Если хочешь, конечно. Я буду ждать.

Он приехал. Сел напротив, долго крутил в руках стакан с соком. Я смотрел на него и видел уже почти взрослого парня, в глазах которого плескалась обида, но уже не на меня.

– Я не могу обещать, что мы сразу станем лучшими друзьями, – сказал я первым. – Но я всегда был рядом и всегда буду.

Кирилл кивнул.

– Я хочу попробовать, – сказал он. – Только давай без мамы.

Я улыбнулся и заказал нам по бургеру. Катя, наверное, закатит очередной скандал, когда узнает. Но в этот раз я даже не стану ее слушать.