Боевая девочка в нашей группе лупит всех детей, включая мальчишек, а ее родители довольны

мнение читателей

Все началось с тихих жалоб. Мой Антошка, обычно такой улыбчивый, стал молчаливо снимать куртку после сада. Иногда на руке проступал красный след от чужого ногтя. А потом выяснилось, что причина – девочка Лиза.

Сначала — просто отнятая машинка. Потом — нечаянный, но слишком сильный толчок на горке. Потом — укус. Воспитательницы разводили руками, их глаза говорили об усталом бессилии раньше, чем они произносили привычные слова:

— Мы беседуем с ней постоянно, но она не слышит. Дома, видимо, другое говорят.

Мой сын просыпался ночью. Утром он садился на кровати и тихо спрашивал:

— А Лиза сегодня придет?

Терпение лопнуло, когда я увидела синяк на его предплечье — отпечатки маленьких, но очень цепких пальцев. Мы, три мамы, решились на разговор с ее родителями. Ждали их у калитки, стараясь быть мягкими, объясняющими, а не обвиняющими.

Ее отец выслушал нас, глядя куда-то поверх наших голов, и ответил:

— Вы просто не понимаете. Мир жесток. Мы учим дочь быть сильной, не давать себя в обиду. Ваши мальчики слишком мягкотелые — вот и все.

Я попыталась говорить о том, что сила — это не про то, чтобы ломать просто так чужие руки. Он лишь усмехнулся:

— Ваши проблемы. Моя девочка — боец. И она никому не даст спуску.

После этого в чате воцарилось затишье. Жаловаться стало бесполезно. Лиза расцвела. Ее действия стали почти демонстративными: она не отнимала игрушку — она выхватывала ее с триумфом. Не толкала — будто бы прокладывала себе путь через толпу. Воспитатели отводили глаза. Вызвавшая ее родителей заведующая лишь развела руками:

— Я не могу заставить их изменить взгляды. А исключить ребенка… вы знаете, это почти невозможно.

Мы оказались в ловушке. Тогда я пришла однажды пораньше. Я увидела их в уголке игровой. Лиза, мощная и решительная, пыталась отобрать у моего сына книжку-панораму, его любимую. Он прижимал ее к груди.

Я не стала делать замечание Лизе. Я просто подошла, взяла Антона за руку и громко сказала:

— Сынок, ты молодец, что не дал ей это сделать. Ты имеешь право защищать то, что тебе дорого. И мы сейчас вместе это решим.

На следующий день мы созвали экстренное собрание — без родителей Лизы. Мы были спокойны и конкретны. Мы не требовали наказать девочку. Мы предложили план: постоянное дежурство второго взрослого в группе на месяц, приглашенный детский психолог для всех, кто хочет, и наша твердая договоренность — немедленно и хором пресекать любую агрессию, создавая для нее абсолютный вакуум. Воспитатели, увидев наше единство и готовность действовать, наконец, перестали бояться. Заведующая, почувствовав юридически грамотный напор, нашла резерв на дополнительного помощника.

Лиза сначала бушевала. Но ее силовые приемы перестали работать. На них не реагировали криком, их просто мягко, но непререкаемо останавливали. Ее изолированная «победа» никого не впечатляла. Постепенно ее натиск стал стихать, словно ураган, натыкающийся на сплошную стену непоколебимого сопротивления.

Антон еще иногда вздрагивает во сне. Но он уже не спрашивает про Лизу. Он спрашивает, дочитаем ли мы сегодня книжку. 

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.