Без проблем содержал любимую женщину, а потом она решила повесить на меня своего великовозрастного лоботряса

Познакомился с Ириной в бассейне, куда ходил спину поправлять после старой травмы. Женщина видная, ухоженная. Ей 43 (мне, к слову, 49), работает бухгалтером в частной клинике. Зарплата скромная, зато график более-менее. Я тогда обрадовался: одному тащить быт после развода надоело смертельно. Работаю на производстве, график жесткий, домой приползаешь — только бы до кровати добраться. А тут она: и погладит рубашки, и сварит борщ.

Съехались быстро, месяца через три. Домик у неё свой, уютный, двое взрослых детей. Дочь с мужем живут в другом городе, я её почти не знаю, пару раз по видеосвязи говорили. А сыну, Стасу, 19. Он тогда учился и жил у своей девушки. Я его видел редко, и меня это устраивало.

Первые полгода деньги на хозяйство Ирина брала с моей карточки, меня это не напрягало, я видел СМС о покупках. Где-то ездили отдыхать, в выходные выбирались за город. Чувствовал себя помолодевшим.

Потом Стаса бросила его девушка, и он заявился жить к матери. С этого момента моя спокойная жизнь закончилась.

Ирину будто подменили. Парень рос безотцовщиной, мать на него чуть ли не молилась. Я сразу сказал: давай договоримся о правилах. Но для неё любые мои слова звучали как покушение на сына.

Стас вел образ жизни ночного жильца. Днем спал, ночью играл в компьютер, громко перекрикиваясь с напарниками. Мусор из своей комнаты не выносил никогда. Пакеты с банками от энергетиков и коробками от пиццы просто выставлял за дверь. Я пару раз спотыкался.

Меня задевало другое. Парень не сдал сессию, но работать не торопился. Продукты в доме исчезали стремительно. Ирина в клинике получает тридцать тысяч, я давал ей свою карту. Стас привык, что холодильник полон, и искренне считал, что это мать обеспечивает. По факту — я.

Однажды прихожу с ночной смены, дико уставший, хочу спать. А в три часа ночи Стас смотрит на кухне какой-то стрим, ржет в голос. Я вышел, попросил потише. Он кивает, не оборачиваясь. Ирина тут же вылетает из спальни — мол, чего ты к ребенку прицепился, он дома вообще-то.

Апофеоз случился позже. У меня был день рождения. Я заранее купил хороший кусок мяса, чтобы сделать стейки. Договорились на вечер. Днем я уехал по делам, возвращаюсь — на плите грязная сковородка, мясо исчезло. Стас пожарил его себе в четыре часа дня, а потом ушел к друзьям. Ирина разводит руками: «Ну он молодой, проголодался, что теперь, ругаться?». Я ей объяснил, что не в мясе дело. Дело в том, что с моим мнением просто никто не считается.

Нервы сдали, когда она предложила «компромисс». Мол, Стасу со мной некомфортно, а я недоволен. Давай снимем ему квартиру, чтобы ты его не видел, и ты будешь спокоен. Я уточнил: «На мои деньги?». Она обиделась: «А ты что, поможешь родному человеку?».

В этот момент понял, что моя функция проста: ресурс. Содержать чужого великовозрастного лоботряса до старости никто не договаривался. Я собрал вещи и уехал в свою старую квартиру.

Звонила она мне еще месяц. То упрекала, то обещала, что сын исправится.

Сейчас я живу один, но плачу за свое жилье, готовлю на себя и отвечаю только за свои поступки.

Дочь говорит, что я стал циничным. А я просто перестал быть спонсором для чужих детей. У меня свои внуки есть, им помощь нужнее.