Бесит, что мама изображает дружную многодетную семью на встречах с родственниками, ведь в обычной жизни мы не общаемся

Ненавижу эти сборища. Каждый раз одно и то же: несколько раз в год мать устраивает показательные выступления под названием «семейный ужин». Собирает за столом людей, которых друг от друга тошнит, чтобы перед дальней родней разыграть спектакль.

Раньше я терпела. Сначала из-за детской привычки слушаться, потом — из жалости к матери. Думала, она искренне пытается нас сблизить.

Однажды услышала, как мать говорила по телефону с тёткой: «Главное, чтобы всё выглядело прилично. Остальное неважно». И до меня дошло — никакого единения ей не нужно. Нужна картинка для родни, чтобы никто не сказал, будто у неё дети разбежались и не общаются.

А мы действительно не общаемся. Отец всю жизнь прятался за работой и фразой «я вас кормлю — и хватит». Брат считал себя царём, потому что «он же мальчик». Сестра вилась вокруг матери, а меня запрягали следить за этой малолетней катастрофой. Я огребала за все её выходки, пока сама она сидела с ангельским личиком.

— Ты старше, ты должна понимать, — повторяла мать.

Чего я должна была понимать? Что справедливости в этом доме не существует?

Мы разъехались при первой возможности и перестали созваниваться. Но семейные ужины остались. Мать звонит и приказным тоном сообщает дату. Отказаться нельзя — начнётся скандал с обвинениями в чёрствости.

На этих ужинах мы изображаем идеальных родственников. Мать рассказывает гостям сказки. Оказывается, у меня не просто маленький кабинет, где я делаю маникюр, а «свой бизнес». У брата — «перспективная должность», хотя он до сих пор сидит на шее у жены. Сестра у нас «творческая личность», а по факту — безработная, меняющая хобби раз в месяц.

Всё это подаётся с улыбками и уменьшительными именами. «Настенька у нас умница», «Димочка так много работает». Тошнотворно.

Недавно поймала себя на мысли, что после этих встреч меня трясёт. И поняла: хватит. Я не обязана участвовать в этом цирке. Не обязана сидеть за одним столом с братом, который в детстве доводил меня до слёз, или с сестрой, чьи истерики я должна была терпеть.

Пусть мать орёт, пусть обижается. Мне надоело притворяться, что у нас есть семья. Её никогда не было. Было сосуществование чужих людей под одной крышей, прикрытое красивыми словами.

Если бы мать в своё время меньше думала о том, как мы выглядим со стороны, и больше — о том, что происходит внутри, возможно, всё сложилось бы иначе. Но теперь каждый из нас живёт своей жизнью, и общее застолье ничего не изменит.