— А не надо было жадничать! — свекровь срезала плодоносящие ветки на смородине и выдрала с корнем все кусты клубники

Этой весной я с особым трепетом возилась с клубникой. Перебрала десяток сортов, заказала элитную рассаду и каждый кустик сажала так, словно от него зависела наша жизнь. В прошлом сезоне ягода ушла полностью в детские рты, и впервые за три года я не сварила ни одной банки варенья для Тамары Петровны.
 
Она позвонила в конце июня, как раз когда первые ягодки начали розоветь.
 
— Ирочка, ты когда сладенького привезешь? Я уже сахаром запаслась.
 
Я честно сказала, что в этом году, увы, не выйдет. Дети растут, съедают всё прямо с грядки, даже замораживать нечего.
 
— То есть мне, значит, ничего? — уточнила она. — Родной матери мужа?
 
Я попыталась объяснить про аппетиты внуков, про маленькую делянку. Но она уже не слушала. Бросила короткое «ясно» и отключилась.
 

Сергей тогда сказал: не бери в голову, мама вспыльчивая, но отходчивая.
 
Участок мы получили от его дедушки. Ветхий домик, зато земля роскошная, ухоженная десятилетиями. Я таскала перегной, рыхлила, боролась с муравьями и долгоносиками. Когда в июле кусты налились алым цветом, я любовалась ими, как картинами.
 
В тот четверг мы уехали в город по делам. Вернулись к вечеру — и у калитки меня встретила соседка Света с взволнованным лицом.
 
— Ты только не падай, — предупредила она. — Твоя свекровь приходила с ведром.
 
Я зашла за дом и остановилась. Все грядки с клубникой были выдраны с корнем. Кусты валялись в траве, ягоды были безжалостно втоптаны в землю. А на смородине, которую я растила два года, были срезаны все плодоносящие ветки.
 
— Она что-то бормотала про справедливость, — тихо добавила Света. — И про то, что раз себе не достается, то и другим незачем.
 
Я была шокирована. Не от потери урожая — от осознания, с каким хладнокровием немолодая женщина уничтожила труд, в который я вкладывала душу.
 

Сергей долго сидел на крыльце, глядя на разгром. Потом взял телефон.
 
— Мама, зачем? — спросил он без приветствия.
 
Я услышала доносящийся из динамика визгливый голос: «А нечего жадничать! Не себе, так никому!».
 
Он ничего не ответил и просто положил трубку.
 
Теперь я не держу на нее зла — скорее, ощущаю какую-то неприязнь. Мы поменяли замки на всех постройках и больше не ждем гостей. А клубнику я посажу заново следующей весной. Только вот прежней радости у меня, кажется, больше нет.