Я развелась с мужем из-за алкоголя, но до сих пор не могу отказать ему в деньгах на выпивку

Вчера бывший муж опять приходил за деньгами. Стоял на пороге, переминался с ноги на ногу и держал пакет с яблоками.

— Тебе привез. Ты такие любишь, кислые.

Я посмотрела на пакет и сразу разозлилась. Потому что яблоки действительно были мои любимые. Потому что он помнил. И потому что я уже знала, зачем он пришел.

Мы развелись полтора года назад. Иногда мне кажется, что совсем недавно: я до сих пор покупаю слишком много хлеба. А иногда — что в другой жизни. Теперь у меня тихо. Можно вечером выключить телефон и знать, что никто не позвонит из незнакомого двора с просьбой забрать его домой.

Мы прожили вместе двадцать три года. И если вы ждете, что сейчас я начну рассказывать, каким чудовищем был мой муж, то нет. Не был.

Он носил мне чай в постель. Не только по праздникам — просто слышал, что я проснулась, и ставил чайник. Когда болела моя мама, ездил к ней после работы, мыл полы, менял постельное белье. Я приезжала позже и заставала их за разговорами. Мама смеялась так, как со мной уже давно не смеялась.

Он умел слушать. Помнил, кто меня обидел на работе, спрашивал, чем закончился неприятный разговор. За все годы не сказал мне, что я плохо выгляжу, хотя видела я себя всякой.

И он пил.

Пишу эти три слова и думаю: как мало места они занимают. А в нашей жизни постепенно заняли почти все.

Сначала были пятницы. Потом тяжелые дни, встречи с друзьями, бессонница, простуда, чужие похороны и чужие дни рождения. Потом повод перестал требоваться.

Он не бил меня, не выносил вещи. Наверное, поэтому я так долго не разрешала себе уйти. Стыдно было жаловаться. У других, думала я, настоящее горе, а мой всего лишь уснул в прихожей. Всего лишь не дошел до работы. Всего лишь забыл выключить воду.

Я поднимала его, вытирала пол, звонила начальнику. Утром он сидел на кухне бледный, виноватый, и говорил:

— Прости меня, пожалуйста.

Не оправдывался, не обвинял меня. И мне становилось еще тяжелее.

Были месяцы, когда он не пил. Мы ездили за город, клеили обои, спорили, какой фильм смотреть вечером. Я начинала верить, что теперь получится. Однажды даже перестала прислушиваться, как он вставляет ключ в замок. А потом снова научилась определять все по этому звуку.

Ушла я без большого скандала. В тот день он обещал отвезти меня на обследование. Ничего страшного в итоге не нашли, но тогда я боялась. С вечера положила документы в сумку, приготовила одежду.

Утром он был пьян.

Я вызвала такси. Водитель спросил, не холодно ли мне, предложил прикрыть окно. От этой обычной заботы я расплакалась. Всю дорогу извинялась перед чужим человеком и никак не могла остановиться.

Через два месяца мы подали на развод.

Сейчас он снимает комнату. Иногда подрабатывает, иногда говорит, что работы нет. Первое время приходил забрать оставшиеся вещи. Потом — помочь. Починил дверцу шкафа, заменил розетку, принес с рынка хороший чеснок.

И начал просить деньги.

— Одолжи пятьсот до четверга.

Мы оба знаем, что в четверг он не вернет. Иногда он все-таки приносит двести или триста, кладет на стол с таким облегчением, что я не могу напомнить об остальном.

Я пробовала давать продукты. Собирала контейнеры с едой, покупала хлеб, оплачивала телефон. Он благодарил, а потом, уже обуваясь, тихо спрашивал:

— А немного наличных нет?

Есть. У меня есть эти несчастные пятьсот рублей. И я стою перед ним, взрослая женщина, которая сумела развестись, разделить имущество, привыкнуть засыпать одна, — и не могу сказать короткое «нет».

Злюсь на него. Еще сильнее — на себя.

Вчера я спросила прямо:

— На выпивку?

Он опустил глаза.

— Мне нехорошо.

Я ответила, что нужен врач, что так нельзя, что я больше не собираюсь в этом участвовать. Все правильные слова сказала. Даже голос у меня был твердый.

Потом открыла кошелек.

Он взял деньги и заметил, что на кухне мигает лампочка.

— Ты купи новую. Я зайду, поменяю. Не лезь сама на табуретку.

После его ухода я долго стояла у окна. Он шел к остановке, сутулясь, в куртке, которую мы выбирали вместе. Захотелось позвонить, сказать, чтобы застегнулся: ветер холодный.

Не позвонила.

Я не хочу снова с ним жить. Это я знаю точно. Мне нравится моя тишина, нравится спать ночью и не проверять чужое дыхание. Но теплые чувства никуда не делись после того, как в паспорте появился штамп.

Я скучаю по нему. Не по пьяному, не по обещаниям — по человеку, с которым могла полвечера смеяться из-за какой-нибудь ерунды. И этот человек иногда стоит у моей двери с кислыми яблоками.

Сегодня я записалась к психологу. В графе «Причина обращения» долго ничего не могла написать. Потом написала: «Развелась с мужем, но продолжаю давать ему деньги на алкоголь».

Перечитала. Хотела добавить, что он очень хороший.

И не добавила.