Всячески поддерживаю бывшую тещу, а моей новой жене это не нравится – поставила меня перед выбором

Развелся с Ольгой, когда Костику было семь. Через пару лет она умерла – авария. Сын остался со мной. К тому моменту я уже год как жил с Ларисой. Она знала про ребенка, все было нормально.

У Ольги была мама, Светлана Николаевна. Женщина непростая, но не злая. После смерти дочери осталась одна – из родни только наш Костя. Я не мог ее бросить.

Сначала просто звонил, потом начал заезжать. То продукты возьму, то в аптеку заскочу. Костя у нее бывает часто, иногда остается ночевать, если бабушке плохо.

Лариса сначала терпела, потом начались разговоры. Мол, слишком много времени я трачу на чужую женщину. Я объяснял: она не чужая, она бабушка моего сына.

– Ты ей не сын, – говорила Лариса. – Зачем тебе это?

– А кто ей поможет? – отвечал я. – Она одна.

Кончилось тем, что пару дней назад она поставила ультиматум. Или я перестаю ездить к Светлане Николаевне, или она уходит. Сказала, что устала чувствовать себя на втором месте.

Я попытался поговорить с Костей, объяснить ситуацию. Он выслушал и выдал:

– Пап, если Лариса тебя заставляет выбирать, то я лучше к бабушке перееду. Мы с ней справимся.

Мне как серпом по сердцу. Я не могу отпустить сына. И не могу отказаться от старушки, которая осталась без дочери. Лариса тоже не злодейка, я понимаю, что она устала, но ставить вопрос ребром – это жестоко.

Сейчас мы живем как на пороховой бочке. Я продолжаю помогать Светлане Николаевне, но каждый раз, когда собираюсь к ней, дома начинается молчаливая война. Костя стал замкнутым, все чаще говорит про переезд. Лариса спит в другой комнате.

Я не хочу развода, но и поступиться своим принципом не могу. Я всегда считал, что мужчина должен отвечать за тех, кто слабее. Светлана Николаевна – часть моей семьи, пусть и бывшей. Сын это чувствует и понимает, а жена – нет.

Вчера Светлана Николаевна попросила привезти ей тонометр, и я соврал Ларисе, что задержусь на работе. Этот обман дался мне тяжело, но честно сказать правду я уже не решался. Костя слышал наш разговор и вечером сказал:

– Пап, я не хочу, чтобы ты врал из-за меня.

Я понимаю, что так дальше не протянем, но пока держусь и надеюсь, что жена увидит: я не пытаюсь ее унизить, просто иначе поступить не могу. Может, я действительно перегибаю? Или наоборот – правильно делаю, что не поддаюсь?