— Ты в душу мне плюнула! — закричала начальница, когда я призналась, что терплю её общество

Устроилась я в архивный отдел одной конторы. Начальницей была дама разговорчивая и несдержанная. Уже через неделю хотелось подать заявление. В отделе кадров меня заверили: она занимает место сотрудницы в декрете, а весной вернётся законная хозяйка кабинета — уравновешенная и предсказуемая.

Я поставила на паузу решение об уходе. В целом условия приличные, а других источников дохода у меня нет.

Полина Михайловна, так её звали, отличалась перепадами настроения и твёрдой уверенностью, что её суждение по любому поводу является истиной. Обсуждались выборы, здоровье, методы воспитания и моральный облик современников. Работали мы вдвоём в одном помещении, и начальница ждала от меня полного погружения в эти беседы.

Дневные задачи закрывались часа за три, остальное время я могла посвящать своему увлечению — я писала книгу, выкладывала главы в интернет. Опыт коллеги из соседнего здания, который на аналогичной должности готовил курсовую, вдохновлял. Ему не мешали, и он спокойно сидел с наушниками в углу.

О своём хобби я молчала. Полина Михайловна регулярно рассуждала о том, что все люди творчества — бездельники и нахлебники. Я быстро сообразила: лучше не делиться подробностями личной жизни.

Три месяца продержалась я в режиме вежливого согласия. А на прошлой неделе начальница довела меня до точки, и я случайно выдала, что просто терплю её общество.

— Ты мне в душу плюнула! — закричала она, швырнув папку на пол. Слёзы, топанье ногами, громкие обвинения.

На следующий день Полина Михайловна сделала вид, будто вчерашней сцены не существовало, и с утра принялась обсуждать ремонт в подъезде. Я молча кивала, складывала бумаги и понимала, что прежнего доверия уже не вернуть.

В обед заглянула в кадры и осторожно спросила, нельзя ли перевестись в другой отдел хотя бы на время. Там развели руками и посоветовали подождать до апреля.

Теперь я дописываю очередную главу книги дома, а на работе выполняю только то, что прописано в обязанностях. Я уже присматриваю другие вакансии и не собираюсь снова тратить силы на чужие монологи.

Больше всего меня удивляет другое. Как она могла три месяца верить, что посторонний человек в моём лице испытывает неподдельный интерес к её личности?