Свекровь даже на дне рождения моего сына стала расхваливать своего другого внука, не обращая никакого внимания на именинника

В тот субботний обед я даже не планировала заводить этот разговор. Мы просто пили чай с Аллой Борисовной, моей свекровью, и я по глупости упомянула, что Димка принес из школы похвальный лист за конкурс чтецов.

– А Егорка у нас в театральную студию записался, – тут же перебила Алла Борисовна, даже не взглянув на грамоту, которую я держала в руках. – У него такая харизма, педагог говорит, прирожденный артист.

Я опустила руку с листом на колени. Егор – сын ее дочери Лизы. Ему девять, нашему Димке тоже девять. Только Егора бабушка фотографирует каждую неделю и выкладывает в свой чат, а моего сына словно бы не существует.

– Вы слышали, что я сказала про Диму? – спросила я.

Алла Борисовна рассеянно помешала ложечкой в чашке.

– Да-да, чтец. Это хорошо. Но вот у Егорки роль в спектакле, представляешь? Главная роль. Лизавета костюм ему заказала, бархатный...

Я отодвинула чашку и вышла в коридор. В гостиной сын собирал модель парусника, которую мы подарили ему на прошлой неделе. Увидев меня, Димка поднял глаза.

– Мам, а бабушка Алла на день рождения ко мне придет? Я ей рисунок нарисовал.

Я замерла. До дня рождения сына оставалось четыре дня, и я еще ни разу не слышала от свекрови ни слова об этом.

– Она придет, – пообещала я.

Вечером я не выдержала и позвонила свекрови сама.

– Алла Борисовна, Дима ждет вас в четверг. Вы помните?

Свекровь вздохнула.

– Ох, Верочка, я хотела сказать. У Егорки как раз в четверг отчетный концерт. Мы всей семьей идем. Ты же понимаешь, такое событие пропустить нельзя.

– А день рождения Димы пропустить можно, – сказала я и нажала отбой

Сергей, мой муж, отреагировал на это привычно.

– Мама всегда так делала. Я в детстве тоже на втором плане был. Привыкай.

– Я привыкать не собираюсь, – отрезала я. – И сына приучать к тому, что он второсортный, не позволю.

Наступил четверг. Мы накрыли стол на пятерых: я, Сергей, Димка и мои родители, которые приехали за двести километров ради внука. Бабушка Нина и дед Коля привезли Димке набор для опытов с микроскопом. Сын завизжал от радости и полчаса разглядывал листочек герани под линзой, забыв про все на свете.

Алла Борисовна появилась ближе к вечеру. Вошла без звонка, оглядела наши скромные украшения из бумажных флажков и протянула Димке пакет с конфетами в прозрачной обертке.

– Поздравляю, – бросила она и повернулась ко мне. – А у Егорки концерт прошел блестяще. Ему хлопали стоя. Ребенок купался в овациях.

Димка перестал жевать пряник и притих. Моя мама, Нина Петровна, спокойно поставила перед свекровью чашку с чаем.

– Вы бы про Диму спросили, Алла. Он вам микроскоп хотел показать.

– Микроскоп? – Алла Борисовна удивленно приподняла бровь. – А зачем ему микроскоп? Егорка, например, в баскетбол пошел. Спорт, команда, дисциплина.

Я медленно встала и подошла к вешалке. Протянула пальто свекрови.

– Знаете, у Егора есть бабушка, мама, папа и еще полгорода поклонников. А у моего сына только мы. И я не дам вам превращать его праздник в рекламу другого ребенка.

– Да как ты смеешь!

– Смею, – я открыла входную дверь. – Когда захотите поговорить именно с Димой и о Диме, мы будем дома. А пока вам лучше уйти.

Она вылетела в подъезд. А потом Димка подошел и дернул меня за рукав.

– Мам, пойдем смотреть, как инфузория плавает. Дед Коля говорит, она смешная.

Я вздохнула. Нет, он не расстроился. Ему хватило тех взрослых, которые были рядом и которым он был по-настоящему важен. А одна равнодушная старуха его мир больше не потревожит. По крайней мере пока я дышу.