Свекровь дарит внукам деньги и указывает, что на них нужно купить

Моя свекровь гордо называет себя «спонсором». Ее благодеяния всегда имеют четкий план действий, отклонение от которого равносильно преступлению. Я давно усвоила это правило и ничего у нее не прошу. Но ее щедрость, словно назойливая река, нашла новые русла – моих детей.

Мое кредо простое: сделанный подарок перестает быть твоим. Подарил – и отпусти. Новый владелец волен использовать вещь, перекрасить ее или подарить кому-то еще. Твое дело завершено. Расстраиваться из-за чужого выбора – пустая трата нервов.

Мы же взрослые люди, в конце концов. Подарок не понравился? Что ж, бывает. Может, в следующий раз угадаешь.

Это касается всего. Даже денег. Одалживаешь кому-то средства – не превращайся в ревизора. Помню, коллега как-то попросила у меня некрупную сумму, сославшись на срочный ремонт телефона. Я помогла, не раздумывая.

Позже я случайно узнала, что те деньги ушли на билеты на концерт зарубежной группы. Ремонт она оплатила из следующей зарплаты. Возникла ли у меня обида? Немного, да. Но разве я вправе был диктовать ей, как жить? Моя свекровь с этим не согласна. Для нее дар – это инструмент власти.

Как-то раз на день рождения она вручила мне набор дорогой косметики, о которой я не просила. Средства заняли место на дальней полке в ванной. Я предпочитаю другие марки. Галина Викторовна же засыпала меня расспросами, понравился ли мне крем, оценила ли я его волшебный эффект. В итоге мне пришлось сделать вид, что я пользуюсь подарком, лишь бы избежать сцен.

С деньгами все обстоит еще серьезнее. Ее финансовые вливания всегда сопровождаются подробной инструкцией.

– Держи, – говорит она, протягивая конверт. – Приобрети себе, наконец, элегантное пальто. Твое старое уже совсем потерлось.

– Благодарю вас, Галина Викторовна.

Конечно, она и не догадывается, что мое уютное, хоть и немолодое пальто, я менять не собираюсь. А деньги я отложила на абонемент в бассейн. Но свекровь непременно желает видеть результат, предлагает свою помощь в выборе наряда, чтобы он соответствовал ее представлениям о стиле.

Теперь ее внимание переключилось на подрастающих внуков. Подаренные бабушкой купюры должны быть потрачены строго на «важное»: учебники, куртки, обувь. Я же разрешаю детям самим решать, как распорядиться своими средствами. Дочка давно мечтала о графическом планшете? Почему бы не использовать для этого бабушкин подарок.

Реакция Галины Викторовны предсказуема. Не обнаружив в гардеробе внучки ожидаемой новой юбки, она устраивает разбор полетов. Дети замыкаются или огрызаются, атмосфера в доме накаляется. Я уже не раз просила ее не дарить им деньги наличными.

– Хотите купить что-то конкретное – купите сами, – говорю я.

– Но я не знаю их размеров! – возмущается она. – И потом, я хочу, чтобы они учились быть разумными.

А выходит, что они ее «обманывают». Я пыталась до нее донести, что их траты – не блажь, а способ определить свои потребности. Разве может пятнадцатилетняя девочка искренне радоваться колготкам вместо долгожданного гаджета?

Галина Викторовна не слушает. Она – благодетельница, а значит, имеет полное право на контроль и критику. Я даже предлагала ей более нейтральный вариант.

– Откройте для них накопительный счет, – предлагала я. – К выпускному будет хороший капитал.

– Это не то, – отмахивается она. – Бумажки в конверте – это осязаемо. Они должны видеть мою заботу сразу.

Мне кажется, ей просто нравится этот ритуал. Момент вручения, благодарность. Ощущение собственной значимости. Она не просто дает, она требует подтверждения своей роли. Мое терпение не безгранично. Скоро я, наверное, не выдержу и объясню Галине Викторовне, что ее «забота» больше похожа на уплату дани.