Сестра ушла в декрет и уселась на мамину шею, а по факту мне теперь приходится тянуть их двоих

Я давно перестала рассказывать подругам о том, что со мной происходит. Потому что любое упоминание о моей ситуации заканчивается одинаково: меня называют бесхарактерной и советуют послать всех к черту. Только вот никто не понимает, что иногда ты просто не можешь этого сделать.

Мне тридцать четыре, я бухгалтер в крупной торговой фирме. Звучит солидно, а на деле я уже год просыпаюсь с мыслью «как же я ненавижу этот офис». У меня дергается веко, я перестала нормально спать, но уйти я не могу.

Причина проста: моя младшая сестра Ирина. Ей тридцать восемь, и она всю жизнь была «творческой личностью». Искала себя, сидела на шее у мамы, а потом вдруг решила, что ей срочно нужен ребенок. Для себя, для опыта материнства.

Родила она два месяца назад. Отца ребенка никто не видел. Ирина сказала, что он «не готов к ответственности» и исчез из ее жизни. Я не удивилась, если честно. Она всегда выбирала мужчин, с которыми было весело, но абсолютно ненадежно.

Теперь Ирина с младенцем живет у мамы в двушке. Маме шестьдесят восемь, у нее давление и начальная стадия диабета. Она всю жизнь работала медсестрой, получает крошечную пенсию и при этом продолжает подрабатывать в поликлинике, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Ирина, разумеется, сидит в декрете с пособием, которого не хватает даже на памперсы.

Я снимаю квартиру, у меня кредит за машину, и я и так отдаю маме почти половину зарплаты. Каждый месяц я считаю чужие цифры на работе до рези в глазах, а потом считаю свои — и понимаю, что просто не имею права уволиться.

Если я уйду, мама останется без лекарств. Ирина даже не подумает о том, чтобы найти удаленную подработку, потому что считает, что «ребенок требует полного погружения».

Меня бесит, что она называет это «осознанным материнством». Осознанно сесть на шею старой больной женщине — вот как это называется.

Я не могу на это спокойно смотреть, поэтому продолжаю ходить на работу, где от меня требуют невозможного, а коллеги готовы перегрызть друг другу глотки за премию. Мое увольнение обрушит не только мою жизнь, но и жизнь мамы.

Иногда мне хочется просто исчезнуть, но я понимаю, что тогда моя сестра найдет способ выжить, а вот мама — нет. Поэтому я молча глотаю успокоительное и открываю очередную смету.