Подружилась с дочерью мужа от первого брака, а он решил уйти и забрать её с собой

Мне всегда хотелось нормальную семью. К тридцати двум годам за плечами был только развод да пара коротких романов, которые ничем хорошим не закончились. Подруги давно нянчили детей, а я всё ждала своего шанса.

Игорь появился неожиданно. Он оказался строителем, на пять лет старше, спокойный и основательный. Через пару недель встреч он уже вовсю обсуждал, как мы поедем в отпуск летом, и говорил, что хочет дочку.

А через четыре месяца правда вылезла наружу.

– Ты только не психуй, – сказал он как-то вечером. – У меня есть ребёнок. Дочка, Катя. Мы с её матерью давно не вместе.

Я спрашиваю:

– В смысле – не вместе?

– Формально мы расписаны, – вздохнул он. – Но это ничего не меняет. Я давно хотел уйти.

Игорь сдержал слово. Через два месяца он принёс паспорт со штампом о разводе, а ещё через полгода мы расписались.

Первое время всё было хорошо. Кроме одного – ребёнок не получался. Год попыток, второй. Врачи сказали, что у меня спайки после старого воспаления и гормональный сбой. Назначили лечение. Таблетки оказались тяжёлыми: то тошнит, то в жар бросает, то плакать хочется без причины. Я мужу ничего не говорила. Зачем его грузить? Сама справлюсь.

И тут как снег на голову – Игорь привёл Катю.

– Знакомься, – говорит. – Это моя дочь. Ей двенадцать. Светка, мать её, уехала в другой город с новым мужиком. Сказала, что дочь ей мешает. Так что Катя поживёт у нас

Девочка стояла в коридоре с рюкзаком и испуганно смотрела на меня. Я даже растерялась. Игорь никогда не приводил её раньше, встречался с ней на нейтральной территории.

– А как же школа? – спросила я первое, что пришло в голову.

– Переведём, – отрезал муж. И всё.

Вечером, когда Катя легла спать в зале, я попыталась поговорить с ним нормально.

– Игорь, ну зачем нам это?

– Это моя дочь. Ты предлагаешь выкинуть её на улицу?

– Могла бы у твоей мамы пожить, – говорю. – Свекровь же не старая ещё, здоровая.

– Мать работает, у неё своя жизнь. И вообще – разговор закончен.

Я прикусила язык. Ссориться с ним было страшно – вдруг бросит?

А через неделю Игорь ушёл. Сказал, что я эгоистка, что он так жить не хочет, и что Катя пока поживёт со мной, пока он снимет квартиру.

Катя осталась. Куда её денешь? Игорь не отвечал на звонки, свекровь молчала. Пришлось как-то выкручиваться. Девочка оказалась золотой. Тихая, вежливая, сама постель застилает, посуду моет, на кухне помогает. Мы с ней начали готовить вместе, по вечерам сериалы смотрели. Она даже в магазин ходила, когда мне совсем плохо от таблеток было. Я к ней привязалась.

Через месяц Игорь объявился. Пришёл вечером, злой, как чёрт.

– Собирай Катю, – говорит. – Мать мне всё рассказала! Ты лечишься от бесплодия, да? И скрывала от меня! А ещё истерики закатывала, ребёнка чужого не хотела принимать! Думала, я слепой?

Тут Катя из комнаты вышла, испуганная.

– Папа, не кричи на неё, – сказала. – Она хорошая. Она меня готовить учит.

В этот момент дверь открылась – видимо, забыли закрыть – и вошла Нина Петровна.

– А я тебе что говорила? – обратилась она к сыну, игнорируя меня. – Я же тебя предупреждала – эта стерва тебя окрутила, Светку из семьи выгнала, а теперь и с дочкой не справляется.

Я опешила.

– Кого выгнала? – говорю. – Вы с ума сошли? Они сами развелись!

– Не ври! – свекровь аж затряслась. – Светка запила из-за тебя, мужиков начал менять.

Катя вдруг вышла вперёд, раскрасневшаяся.

– Бабушка, хватит врать! – крикнула она. – Мама пила всегда! Я сама её пьяную домой таскала, пока вы не видели! А папа ушёл, потому что жить с ней было невозможно! А тётя Алина меня не обижает! Она добрая!

Катя разревелась и убежала в комнату.

Игорь стоял как истукан. Я пошла к Кате, обняла её. А когда вышла – свекрови уже не было. Игорь сидел на кухне.

– Ты чего хотел добиться? – спросила я устало. – Чтобы я тебя бросила? Так ты сам ушёл.

Он поднял на меня глаза.

– Прости, – сказал. – Я дурак.

Мы помирились. Катя осталась с нами. Сейчас мы живём втроём, и я даже рада, что так вышло. Нина Петровна звонит редко, Катя с ней говорит холодно – за враньё про маму не простила. А я думаю – может, это и есть семья. Не та, которую я планировала, но моя.