— Ольге негде жить, — мать потребовала вернуть назад квартиру, которую когда-то отдала мне и внучке

Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как мать поступила со мной. Мне 43 года, и я считала, что в нашей семье все справедливо, пока не разгорелся этот скандал с недвижимостью.

Родительница позвонила мне в обед и сообщила, что я должна освободить однокомнатную квартиру в течение недели. Я опешила, ведь там жила моя старшая дочь, пока училась в институте. Эта жилплощадь давно числилась за мной, и я даже сделала там косметический ремонт за свой счет.

— Мама, ты серьезно? — только и спросила я.

— Лариса, у тебя есть трехкомнатная, а Ольге негде жить, — ответила она с тяжелым вздохом. — Я не могу оставить сестру на улице.

Меня захлестнула обида. Все эти годы я помогала матери, возила ее по больницам, а младшая сестрица только появлялась на праздники. Ольга вечно витала в облаках, меняла мужчин, не желала работать и считала, что весь мир ей что-то должен. И вот теперь она получает отличную квартиру просто так, по щелчку пальцев.

Я попыталась воззвать к совести родительницы, напомнила про обещание, данное мне много лет назад, но мать была непреклонна.

Муж, Виктор, выслушал мой эмоциональный рассказ и помрачнел. Он хотел расширить жилплощадь или сдавать эту квартиру.

Виктор предложил не пускать никого, но я понимала, что документы оформлены на мать. Тогда в моей голове созрел план мести, который был способом выразить свое отношение к происходящему.

В субботу мы приехали с инструментами. Я стояла в центре комнаты и смотрела на стены, которые когда-то красила сама. Виктор молча снимал розетки и выключатели, аккуратно складывая их в сумку. Я прошла на кухню и принялась за раковину, а затем мы вместе демонтировали унитаз.

Обои мы срывали с остервенением, оставляя на стенах рваные следы. Это было похоже на акт вандализма, но внутри меня горело чувство несправедливости. Пусть Ольга получит голые стены.

Через два дня сестра позвонила мне. Она кричала в трубку, что я разрушила санузел и испортила ремонт. Я слушала ее истерику, понимая, что теперь наши отношения закончились навсегда.

Ольга пригрозила полицией, но я знала, что мать не допустит огласки. Родительница позже позвонила сама и сказала, что разочарована моим поступком, но выделит сестре деньги на восстановление. Я не чувствую вины за содеянное. Возможно, мой поступок жесток, однако каждый получает то, что заслуживает.