Начальник запретил нам чай-кофе, сидение в кабинете и частые походы в туалет – выяснила причину его странного поведения

Я веду документооборот по охране труда на небольшой мебельной фабрике. Попала сюда сразу после института, и поначалу всё казалось вполне приличным: чистое помещение, дружный коллектив, зарплата без задержек. Но месяца через три я начала замечать, что у нашего руководителя, Сергея Валерьевича, есть свои особые представления о том, как должен жить рабочий коллектив.

Он вдруг решил, что мы слишком мало двигаемся и неправильно дышим. Началось с того, что в обеденный перерыв, ровно в двенадцать, всех выгоняли в коридор на дыхательную гимнастику по какой-то модной системе. Включалась расслабляющая музыка, и мы всем отделом старательно делали вдохи и выдохи под счёт. Кто отказывался или прятался в кабинете, получал выговор при всех на планерке.

– Сергей Валерьевич, – попробовала я однажды поговорить наедине, – у меня от этих упражнений начинает кружиться голова. Может, разрешите мне в это время просто погулять?

– Алина, я же забочусь о вас! – с жаром возразил он. – Вы сидите над бумагами по восемь часов, к сорока годам заработаете остеохондроз, а мне потом объяснительную в профсоюз пиши. Идите и дышите вместе со всеми.

Следующим нововведением стали травяные настои. Он распорядился убрать из кухни обычный чай и кофе, заменив их термосами с душицей и ромашкой. Аргумент был железный: кофеин разрушает нервную систему. Курильщикам пришлось ещё хуже – для перекура официально выделили десятиминутный промежуток после дыхательной практики. Не успел или не захотел дышать – кури в свой законный выходной.

Но самое весёлое началось, когда в дверях санузлов появились датчики движения, соединённые с общей системой учёта рабочего времени. Оказалось, что теперь время, проведённое в комнате отдыха, фиксируется, и если суммарно за день набегает больше восьми минут, программа автоматически вычитает эти минуты из расчётной премии. Бухгалтерша Тамара Николаевна чуть не расплакалась, когда увидела свою первую ведомость.

– Я же не робот, Сергей Валерьевич, – сказала она дрожащим голосом. – У меня давление, я иногда просто присесть должна на пару минут.

– Для этого есть регламентированные перерывы, – отрезал начальник.

Моё терпение лопнуло после случая с годовым отчётом. Я подготовила внушительную папку с расчётами по средствам защиты для столяров. Чтобы всё выглядело аккуратно, документы я сброшюровала и вложила в пластиковые файлы. Вечером шеф вызвал меня в кабинет с папкой в руках.

– Ты зачем канцелярию переводишь? – спросил он устало. – На будущее: все внутренние отчёты печатаешь на оборотках старых проектов. Файлы использовать только для внешней отчётности, и то один раз в год.

Я кивнула, забрала папку, разобрала её и аккуратно разложила листы в лоток для черновиков. А утром положила на стол заявление на увольнение по собственному желанию.

Когда Сергей Валерьевич увидел заявление, он почему-то не удивился и не рассердился. Подозвал меня к себе, вздохнул и вдруг заговорил совсем другим тоном.

– Алина, я же вижу, что вы все меня за тирана держите. Но пойми, в прошлом году аудиторы нашли у нас дикие перерасходы по бумаге и простоям. Я вынужден закручивать гайки, чтобы фабрика не закрылась совсем.

– Тогда почему не объясните людям по-человечески, а не этими дурацкими датчиками и ромашкой? – спросила я прямо.

Он помолчал, а потом предложил альтернативу: я отзываю заявление, а он поручает мне раз в месяц проводить общее собрание, где я буду рассказывать коллективу о реальном положении дел с бюджетом и графиками. Гимнастику сделали добровольной, кофе вернули, а датчики в санузлах перепрограммировали просто на включение света.

Сейчас я до сих пор здесь работаю. Начальник, конечно, остался человеком со странностями, но теперь, когда мы понимаем причины его закидонов, жить стало гораздо проще. А иногда мы даже сами завариваем себе ту ромашку – ради смеха и в память о нашем суровом прошлом.