— Мой муж будет есть гречку! — жена запретила тёще угощать меня вкусной едой

Мы с Олей женаты почти девять лет. Характер у неё непростой, но я привык. Раньше она переживала из-за всякой ерунды вроде неудачной стрижки, а теперь дочка Алиса пошла во второй класс, и жена с головой ушла в материнство. Я беру дополнительные смены, домой прихожу поздно. Спасибо тёще, Анне Сергеевне, она выручает с Алисой и часто балует нас домашней едой.

В четверг Анна Сергеевна напекла пирожков с вишней. За ужином я слопал штуки четыре и ляпнул:

— Слушай, Оль, я бы вообще не возражал, если бы твоя мама у нас поселилась. Растолстею, но буду самым счастливым человеком.

Оля молча схватила тарелку с оставшимися пирожками и вывалила их в помойку. Я оторопел:

— Ты чего творишь? Они же свежие.

— Ничего. Нравятся мамины пирожки — иди к ней жить, — отрезала она. — Я тут одна с уроками, кружками и уборкой, а ему, видите ли, выпечку подавай. У меня времени нет стоять у плиты.

— Я же пошутил. И потом, это был комплимент твоей матери, а не претензия к тебе, — попытался я объяснить, но Оля уже гремела посудой в раковине, всем видом показывая, что разговор окончен.

Через пару дней тёща заглянула к нам после обеда. В руках она держала увесистый судок.

— Зятёк, я вам карпа в сметане принесла, только приготовила. Пальчики оближешь! — заулыбалась Анна Сергеевна с порога.

Оля вышла в коридор и произнесла:

— Мама, забирай свою рыбу обратно. Мой муж будет есть то, что приготовила я. Сегодня у нас гречка с сосисками.

Я вмешался:

— Оля, прекрати. Человек старался, вкусную вещь принёс, а ты выгоняешь её с подарком.

Она резко развернулась:

— Хватит! Устала уже. Постоянно эти гостинцы, как будто я голодом вас морю. Сказала — будем есть гречку, значит, так и будет.

Анна Сергеевна растерянно посмотрела на меня. Я вздохнул, взял судок и молча убрал рыбу в холодильник, решив, что потом разогрею себе на обед. С тёщей мы выпили чаю, она скоро ушла, и весь вечер Оля не проронила ни слова.

Меня злит не сама вспышка, а то, что она так и не признаёт простую вещь: можно просто сказать, что устала и нужна помощь, вместо того чтобы воевать с родной матерью из-за кастрюли. Но ей, видимо, проще обижаться, чем просить поддержки.

Теперь Анна Сергеевна звонит исключительно мне и спрашивает, можно ли что-то передать для внучки. Оля продолжает гордо молчать, а я доедаю того самого карпа в одиночестве и думаю, что кулинарные подвиги тёщи обходятся нашей семье слишком дорого.