Меня осуждают, что не забрала к себе племянников, ведь они попадут в интернат

С Виктором у нас с детства не сложились отношения. Он старше, и долгое время я чувствовала себя пустым местом. Родители, сами того не желая, подливали масла в огонь: младшую дочку опекали больше, а на сына махнули рукой.

В юности я перестала цепляться за брата и отвечала ему той же холодностью. Жили как соседи по коммуналке, пока в его семье не случилась беда.

Ольга, его жена, работала кладовщицей на складе. Однажды вечером её сбила машина. Несколько недель врачи боролись за её жизнь, но спасти не смогли. Виктор тогда совсем расклеился. Я забрала к себе троих племянников: двенадцатилетнего Максима, восьмилетнего Тимура и трёхлетнюю Веру. С ними я хлебнула по полной.

Тимур с гиперактивностью не мог усидеть на месте ни минуты, Вера постоянно плакала. Продукты исчезали с невероятной скоростью. Мой муж Дмитрий, электрик по профессии, только вздыхал. У нас ведь ещё и своя полуторагодовалая дочка на руках.

Когда Виктор немного оклемался, он забрал детей. Думала, кошмар закончился. Но через пару лет всё повторилось. Брат после потери жены пристрастился к спиртному, потерял работу в транспортной компании и перебивался случайными заказами. Осенью он подхватил пневмонию. Дома лечился, никому не говорил, а потом попал в больницу и уже не вышел.

Родителей давно нет, похороны легли на мои плечи. Я смирилась. Но после похорон мне сообщили новость: я обязана взять племянников под опеку. Всех троих. А я на втором месяце беременности.

Дмитрий поставил условие: если дети появятся в нашем доме, он уйдёт. Я его поддержала. Представительнице опеки я прямо заявила, что против. Лариса Петровна пыталась меня переубедить, но я повторила отказ несколько раз.

— Вы же их тётя, — сказала она.

— Я не справлюсь, — ответила я.

Максим совсем отбился от рук: курит и прогуливает школу. Тимур доводит учителей до слёз. Вера вечно хнычет и ходит чумазая. Заменять им отца и мать я не намерена.

Когда Ольга рожала одного за другим, я предупреждала: в наше время даже одного поднять сложно. Кто меня слушал? Теперь я должна расхлёбывать их беспечность? Нет уж.

Знакомые осуждают меня за чёрствость. Пусть говорят. В интернате Максиму, Тимуру и Вере будет спокойнее: там специалисты, режим и льготы при поступлении. Я узнавала. Обижаться на меня им не стоит.