Коллега нацепила наушники и не слышит ничего, что происходит в офисе, а я вынуждена делать ее работу

Алина появилась в нашем плановом секторе в конце лета. С людьми она сошлась легко, а вот с бумагами и сводками у нее не заладилось.

Я не против новичков, но Алина даже не старается запомнить порядок действий. Я показываю по шагам, она кивает и записывает. На следующий день приходит с тем же вопросом. Через неделю снова.

Она завела блокнот, но листы из него живут у нее на столе не дольше обеда. Иногда я нахожу их под чашкой. От этого ощущение, что я объясняю не человеку, а ветру.

Еще она купила наушники-вкладыши и слушает в них лекции по истории. Волосы распущены, поэтому со стороны ничего не заметно. С того момента я будто работаю одна.

У нас с Алиной один короткий номер на двоих. Из других служб звонят часто, просят цифры из общей таблицы. Звонок беру я. Говорю:

– Алина, это к тебе.

Она смотрит в экран и не двигается.

В первый раз я подошла и постучала по ее столу. Алина вздрогнула и вынула вкладыш из уха. Я звала ее несколько раз, но она ничего не слышала. После этого случая я стала говорить громче, чем нужно, и соседка по кабинету однажды попросила не кричать. Мне было неловко.

Теперь каждый звонок превращается в поход через кабинет. Я встаю, иду, машу перед ней бумажкой. Раз, два – терпимо. Когда так десять раз за утро, начинает злить.

– Давай поставим твой стол боком ко мне? – предложила я. – Я буду подавать знак, и мне не придется бегать.

– Нет, – ответила Алина. – От батареи тогда будет жарить в бок.

Я пошла к руководителю группы. Он зашел, поговорил с ней. Алина объяснила:

– Я не развлекаюсь. Это фоновые лекции, чтобы не отвлекаться на болтовню.

Руководитель кивнул и вышел, ничего не поменялось. Вечером он сказал мне, что личные привычки сотрудников не комментирует, пока работа сдана в срок. Про сроки он, видимо, не уточнял у Алины.

Тогда я перестала брать звонки. Два дня телефон трещал, я сидела как ни в чем не бывало. Алина не реагировала. На третий день ее отчитал старший экономист из соседней службы. Он был очень недоволен и говорил громко.

Я в это время делала вид, что заполняю форму, не вмешивалась.

Теперь Алина обижается на меня. Считает, что я могла бы просто подойти и позвать. Но у нас одинаковая зарплата, и я не собираюсь каждый день работать ее сигнальной кнопкой. Я тоже хочу уходить домой без гудящей головы и не чувствовать себя диспетчером.