– Думай, как жить по средствам, – первый раз отказалась дать денег внучке, так она обиделась

Вчера вечером Илона позвонила. Слышу в трубке – тон заискивающий, а я уж знаю, что за этим последует. Так и вышло.

– Бабуль, привет! Как ты там? Давно не виделись.

Я вздохнула про себя: не к добру такая ласка.

– Да ничего, живу потихоньку. Чего хотела-то, Илон?

– Ба, выручай. У меня платеж по ипотеке через три дня, сто тысяч не хватает. Ну просто край. Верну через месяц, как премию дадут.

Вот так всегда. Сто тысяч – будто сто рублей.

– Илон, а те триста, что раньше брала, не вернула ведь. Два года уж прошло.

В трубке молчание, потом тяжелый вздох.

– Бабушка, ну ты что, считаешь меня должницей? Я же внучка твоя родная. Сейчас трудное время, ты же понимаешь. Дети, работа эта дурацкая, зарплата маленькая.

Я понимала. И про детей понимала – двое пацанов у нее, одному пять, другому семь. И про работу понимала – менеджер в торговой фирме, оклад скромный. И про то, что муж бывший алименты платит нерегулярно, тоже знала. Но у меня самой копились отказы на свои нужды.

– Родная, – говорю спокойно, – я пенсионерка. Мне семьдесят семь. Пенсия не бездонная же. У меня на книжке деньги есть, да только на старость отложены и на похороны. Я туда даже не заглядываю.

– Ба, ты чего? Какие похороны? Живи сто лет!

– Живу, не жалуюсь. Но давать без отдачи больше не могу. Пусть родители помогут. Наташа с Игорем работают, пусть скинутся.

– Мама в магазине получает копейки, а папа после аварии еле на ноги встал. Ты же знаешь, ба!

Я знала. Сын мой, Игорь, действительно три года восстанавливался после ДТП, сейчас водителем на полставки. Невестка кассиром. Трудно им, но и я не банк.

– Илона, я тебе так скажу. Я не отказываю в помощи. Давай сделаем по-другому. У меня есть старый шкаф финский, еще дедушка покупал. И сервиз гэдээровский. Это антиквариат, сейчас за такие вещи хорошие деньги дают. Продай, я разрешаю. Деньги себе возьмешь.

В трубке опять тишина, потом Илона фыркнула:

– Кому нужна эта рухлядь, ба? Её замучаешься продавать. Мне сейчас надо, срочно!

– Тогда иди в банк, оформляй кредит. Молодая, заработаешь.

– У меня уже два кредита, бабуль! Не дадут третий.

– Вот и думай, как жить по средствам. Я в твои годы с двумя детьми на одну зарплату крутилась и ни у кого не просила.

Обиделась она. Бросила трубку. Я посидела немного, потом позвонила дочери Наташе, все рассказала.

– Мам, она опять за свое? Ты не давай, правильно сделала. Мы сами с Игорем ей сколько раз говорили: планируй бюджет.

На том и успокоилась.

А сегодня утром – звонок в дверь. Открываю – стоит Илона с пакетом. В пакете коробка с тортом и баночка кофе.

– Ба, прости меня. Я наговорила глупостей вчера. Ты права, нельзя так на шее сидеть.

Я оторопела. Провела ее на кухню. Сидим, кофе пьем. И она вдруг говорит:

– Я вчера ночь не спала. Вспомнила, как ты меня из садика забирала, как вязала носки, когда мама в больнице лежала. Мне стыдно стало. Шкаф твой продавать не буду, не надо. Я лучше сверхурочные возьму и долг понемногу отдавать начну. Хотя бы по пять тысяч в месяц.

Я посмотрела на нее – глаза вроде честные. Потом обняла меня крепко.

Вечером, когда она ушла, я достала фото: мы с мужем и маленькой Илоной на даче. И подумала – может, зря я сразу не объяснила раньше? Но сегодня вроде получилось. И сто тысяч я не дала, и внучку не потеряла.