Дочь моего мужа от другой женщины стала мне ближе, чем родная дочь

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в калитку. За окном ещё только серело, петухи орали где-то вдалеке. Накинув халат, я вышла на крыльцо.

— Вам кого? — спросила я, щурясь.

Молодая женщина лет двадцати пяти с большим рюкзаком виновато улыбнулась.

– Извините, что так рано. Я пешком от станции шла, всю ночь. Вы Елена Викторовна?

– Я. А вы кто?

 

Она помялась, потом вздохнула:

– Меня Надя зовут. Я… дочь вашего мужа.

Сердце ёкнуло, но я сдержалась. Восемь лет прошло, как Серёжи не стало. Восемь лет я привыкала к одиночеству. И вот – на тебе.

– Заходи, – сказала я, открывая калитку. – На кухне чайник горячий.

Она вошла несмело, оглядываясь. Я налила ей чаю, поставила на стол домашнее печенье.

– Ты откуда взялась? – спросила я, садясь напротив.

– Бабушка, мамина мама, перед смертью рассказала. Сказала, что отец – Сергей Ильич, из соседней деревни. Адрес дала. Мама давно умерла, я одна осталась. Вот и решила…

– А мать твоя почему молчала?

– Стыдно было. Он же женатым приехал тогда, в командировку. Она в нём души не чаяла, а он уехал и больше не появился

Я вздохнула. Сергей действительно ездил тогда на полгода в областной центр по стройке. Я ждала, верила. Вернулся – ничего не сказал. Только хмурый ходил месяц.

– На Серёжу похожа, – сказала я, всматриваясь. – Те же скулы, и уши торчат, как у него.

Надя опустила глаза.

– Я ненадолго. Только хотела посмотреть, где он жил. Может, на могилу съездить?

– На кладбище далеко, автобус раз в день. Оставайся на пару дней. Место есть.

Она улыбнулась, и в этой улыбке я вдруг увидела того самого Серёжу – молодого, весёлого, каким я его полюбила сорок лет назад.

Дни потянулись незаметно. Надя помогала по хозяйству, копала грядки. Я и не заметила, как привыкла. Вечерами сидели на веранде, она рассказывала про свою жизнь – работала в библиотеке, снимала комнату, ни мужа, ни детей.

– Тяжело одной, – говорила я. – Я сама знаю.

– А у вас дети есть? – спросила она однажды.

– Дочь, Светлана. В городе живёт, с мужем и сыном. Приезжает раз в год, если не забывает. Последний раз на Новый год звонила, обещалась на лето – и вот октябрь уже.

Надя промолчала, только погладила мою руку.

Беда пришла неожиданно. Утром я споткнулась на крыльце, упала и не смогла подняться – нога подвернулась, боль острая, как нож. Надя вызвала скорую, сама собрала меня в больницу. Врачи сказали – перелом, нужна операция.

Я позвонила Светлане. Та долго не брала трубку, потом скинула смс: «Мама, сейчас важные переговоры, перезвоню». Перезвонила через два дня, когда я уже лежала в палате после операции.

– Мама, это серьёзно? А кто за тобой ухаживать будет? У нас самих кредит, няня для Кирилла, мне не отпроситься.

Я сказала, что Надя рядом. Светлана взвилась:

– Какая ещё Надя?!

Я всё объяснила.

–  И ты её пустила?! А если она тебя обворует?

– Она мне воду подаёт и еду варит, пока я на костылях.

– Всё, мама, я приеду, разберусь.

Приехала на выходные. С порога – скандал. Требовала, чтобы Надя уехала, показывала ей на дверь. Надя молча собирала вещи, но я сказала твёрдо:

– Останется. Это мой дом, и я решаю.

Светлана закатила истерику, хлопнула дверью и укатила, не попрощавшись.

Через месяц я уже ходила с палочкой. Надя водила меня на физиотерапию, делала массаж. Мы вместе смотрели старые фильмы, она читала вслух. Я вдруг поняла, что не помню, когда в последний раз была так спокойна

– Не жалеете, что меня впустили? – спросила она как-то вечером.

– Жалею, что раньше не встретились. Ты знаешь, бывает такое – люди чужие, а ближе родных.

Она заплакала. Я обняла её.

Светлана больше не звонила. Но я не жалею. В конце концов, семья – это не кровь. Это те, кто остаётся, когда тебе больно.