Брат выгнал маму на дачу, чтобы заселиться в ее квартиру, а там нет условий для проживания в холодное время года

Даже спустя неделю меня трясет от возмущения, стоит только вспомнить эту картину. Мой родной братец, которого, видимо, сама природа обделила совестью, умудрился выпроводить нашу пожилую мать за город, а сам оккупировал её квартиру.

– Свет, ну чего ты кипятишься? Люди годами на дачах живут, свежий воздух, опять же, – заявил мне Гена, когда я приехала выяснять отношения.

Он стоял в дверях маминой прихожей в домашних тапочках и выглядел абсолютно довольным жизнью. В этот момент мне захотелось его ударить.

– Ты в своем уме? Там же нет условий! Дом летний, щитовой, его продувает насквозь! – я еле сдерживалась.

Гена всю жизнь был мастером пускать пыль в глаза и плакаться в жилетку. Пока был жив отец, он сдерживал наглость сына. Но папы не стало два года назад, и Геннадий тут же почувствовал свободу. Мама у нас человек мягкий, безотказный, а брат этим пользовался всегда виртуозно.

Его супруга, Кристина, родила третьего ребенка. Жили они до этого в тесной двушке с её родителями, и вот Гена решил, что маме пора "отдохнуть на природе". Он неделю давил на жалость, рассказывая, как дети страдают в тесноте, что им нужна отдельная комната, что он не может найти вторую работу. Мама, конечно же, сдалась.

Я узнала об этом случайно. Позвонила маме, она кашляла в трубку и говорила, что всё хорошо. Но голос был глухой, простуженный. Я приехала на дачу в прошлую пятницу и ужаснулась. На дворе холод, а мама сидела в куртке, укутавшись в плед, возле маленького масляного радиатора. В доме было градусов двенадцать, не больше. Воду она грела в чайнике, чтобы помыть посуду.

– Мам, ты замерзнешь тут насмерть! – возмутилась я, увидев иней на стеклах веранды.

– Да привыкла уже, тут тихо. Только вот по ночам холодновато, но я грелку наливаю, – она виновато улыбалась, а у меня сердце разрывалось.

Я не стала слушать возражений. Собрала её вещи и увезла к себе. С братом разговор был короткий, я пообещала, что если он сейчас же не освободит жилплощадь, я подам в суд и подниму все документы на приватизацию. Гена струхнул, он всегда был трусоват, когда дело пахло реальными проблемами.

Теперь мама живет у нас, отогревается и отъедается. Самое противное в этой ситуации то, что брат, судя по всему, даже не понял, что совершил подлость. Он реально верит, что поступил разумно. Вот и думай теперь, как с таким человеком вообще общаться дальше.